Книга Контракт на любовь, страница 8 – Яра Славцева

— Послушайте, — сказала я тише, чтобы не сорваться. — У меня двое детей, судебная проблема, бывшая свекровь, которая в аду, вероятно, проходит стажировку на руководящую должность, и сорванная психика. Если вам нужна актриса, найдите актрису. Если нужна содержанка, найдите содержанку. Если нужна женщина, которая будет с вами изображать счастливый брак, — ищите ту, у которой хотя бы осталось время на макияж и иллюзии. У меня нет ни того, ни другого.

— Мне не нужна актриса, — спокойно сказал он. — И содержанка мне тоже не нужна. Мне нужна женщина, которой есть что терять и которая понимает цену договорённостям.

Я рассмеялась без радости.

— Прелесть какая. Вы умеете делать предложения так, что хочется одновременно дать вам пощёчину и записать цитату.

— Второе практичнее.

— Не сомневаюсь. Вы вообще производите впечатление человека, у которого всё практичнее.

Он слегка откинулся на спинку стула. В этой позе было что-то опасно расслабленное — как у большого хищника, который не суетится, потому что знает: если понадобится, он всё равно догонит.

— Хорошо, — сказал он. — Давайте без красивых формулировок. Вашей свекрови нужен не только контроль над квартирой. Ей нужен контроль над вами. Я могу закрыть этот вопрос. Полностью. Юристы, жильё, безопасность, все расходы на детей, отдельный счёт на ваше имя, контракт с прописанными условиями. Никакой физической близости без вашего прямого согласия. Никаких претензий на детей. Никакого вмешательства в вашу работу. Через год — развод, финансовая компенсация и недвижимость, оформленная на вас.

Я молчала.

Он говорил ровно, без давления, и от этого становилось только хуже. Давление проще распознать. А вот когда мужчина говорит спокойно, будто предлагает не перелом всей твоей жизни, а хороший банковский продукт, тут уже сложно не начать думать.

Проклятое мышление. Иногда я искренне завидовала людям, которые умеют жить импульсом. Мне же всегда приходилось жить калькулятором, списками и внутренним аудитом ужаса.

— Почему я? — спросила я снова, хотя ответ уже слышала.

— Потому что вы мне подходите.

— Какая романтика.

— Я и не обещал романтики.

— Слава богу. Мне только этого не хватало в комплекте к выселению.

Он чуть склонил голову, изучая меня. И в этот момент я особенно остро почувствовала, что передо мной человек, который замечает слишком многое. Не только слова. Паузы. Жесты. Сбитое дыхание. Те вещи, которые умные люди обычно прячут.

Ненавижу, когда меня читают.

— Если честно, — сказала я, — всё это звучит как очень дорогая версия похищения.

— Тогда я рад, что хотя бы дорогая.

— Вы вообще всегда такой?

— Какой именно?

— Невыносимый.

Он посмотрел на меня с едва заметной усмешкой.

— Только по будням. По выходным я ещё хуже.

И снова, вопреки здравому смыслу, мне захотелось улыбнуться. Я сдержалась. С трудом. Вдова с двумя детьми и судебным иском не должна внутренне реагировать на чужое остроумие. Особенно если это остроумие упаковано в серые глаза и дорогие часы.

— Мне нужно идти, — сказала я, поднимаясь.

Он не остановил меня. Только тоже встал — высокий, раздражающе собранный, пахнущий чем-то дорогим, чистым и очень мужским, но без навязчивости. Не парфюм — скорее ощущение свежей рубашки, холода и ещё чего-то тёплого, почти домашнего. Я неожиданно вспомнила, как он улыбнулся на словах про Кешину попу, и мысленно велела себе прекратить это немедленно.