Книга Контракт на любовь, страница 14 – Яра Славцева

— Сильная аналитика.

— Спасибо. Так что?

Я откинулся на спинку кресла.

— Есть одна кандидатура.

— Господи, ты даже про женщин говоришь как HR-директор.

— Меня устраивает.

— А её?

Я коротко усмехнулся.

— Пока нет.

Катя рассмеялась.

— О, это уже интересно. Кто она?

— Тебе бы понравилась формулировка: умная, язвительная, не впечатляется деньгами и, кажется, готова меня пристрелить.

— То есть идеальная.

— То есть проблема.

— Виктор, — сказала Катя слишком ласково, а это всегда означало, что сейчас будет что-то неприятно точное, — тебе именно такая и нужна.

Я промолчал.

— Только не вздумай вести себя как обычно, — продолжила она.

— Это как?

— Как человек, который сначала всё превращает в сделку, а потом удивляется, почему никто не хочет добровольно жить у него в эмоциональной тундре.

— Очень поддерживающе.

— Всегда пожалуйста. Так вы придёте в субботу?

Я посмотрел в окно и почему-то представил Агату за длинным столом напротив моего отца. Её прямую спину. Тот взгляд, которым она умеет резать без ножа. И как отец, к своему собственному раздражению, почти наверняка начал бы её уважать после первой же ответной реплики.

Опасная мысль.

Слишком живая.

— Возможно, — сказал я.

— Ого. Я это записала мысленно. Ещё что-нибудь невероятное случится сегодня?

— Да. Я подумаю, прежде чем бросить трубку первым.

— Врёшь.

— Конечно.

Она засмеялась, пожелала мне не облажаться и отключилась.

Я остался в тишине. Потом нажал кнопку селектора, вызвал помощника, провёл два совещания, подписал документы, жёстко поставил на место директора филиала, который решил, что экономия на персонале — это инновационная стратегия, и даже успел почти вернуть себе привычное внутреннее равновесие. Почти.

Но ближе к вечеру, когда офис опустел и в окнах города зажглись огни, я всё равно достал с полки одну из пластинок. Старый винил всегда работал лучше любого психоанализа. На этот раз — The Beatles. Игла мягко коснулась дорожки, и кабинет наполнился музыкой, которая у нормальных людей ассоциируется с молодостью, свободой и чем-то светлым. У меня — с редкими вечерами, когда мать была ещё жива и умела смеяться так, что отец на несколько минут переставал быть центром любой комнаты.

Я налил себе немного виски, сел у окна и понял, что думаю не о матери, не об отце и не о завтрашнем совещании по инвестициям.

Я думал о женщине, которая сначала отказала мне так, будто это честь, а потом смеялась в приёмной нотариуса, прижимая к груди телефон с голосом ребёнка, кричавшего про сломанный хвост динозавра.

Нелепо.

Слишком живо.

Слишком не по плану.

Я сделал глоток и поморщился. Виски сегодня казался резче обычного. Или это просто у меня внутри что-то сдвинулось на полмиллиметра — достаточно, чтобы вся система начала раздражающе поскрипывать.

Мне нужна была не женщина. Мне нужна была договорённость.

Мне нужен был не дом. Мне нужна была структура.

Мне нужен был не риск. Мне нужна была предсказуемость.

И всё же, вместо того чтобы думать о выгоде, я ловил себя на мысли, что хочу узнать, согласится ли она. Не потому, что это решит мою проблему. А потому, что мне вдруг стало не всё равно.

Это был очень плохой признак.

Я посмотрел на телефон.

Он лежал на столе чёрный, спокойный, как оружие, которое ещё не вынули из кобуры. Я знал: если Агата позвонит, я отвечу после первого гудка. Знал это слишком точно. И потому окончательно разозлился на себя.