Книга Контракт на любовь, страница 18 – Яра Славцева

Потом был обычный вечер. Настолько обычный, насколько вообще можно назвать обычным вечер после разговора о фиктивном браке. Я уложила Степана, поцеловала его в макушку и выслушала серьёзную просьбу не забыть завтра покормить Кешу кашей, «чтобы хвост быстрее выздоровел». Потом постояла у двери комнаты Захара. Он лежал лицом к стене и делал вид, что спит.

Я не вошла.

Потому что иногда материнство — это не только уметь говорить. Иногда это понимать, когда нужно молчать.

На кухне было тихо. Чай давно остыл. За окном дождь лупил по подоконнику с настойчивостью коллектора. Я села за стол, вытащила визитку и долго смотрела на неё.

Потом взяла телефон.

Отложила.

Снова взяла.

Снова отложила.

Потому что пока ты не набрал номер, всё ещё можно считать это теорией. Катастрофа существует только в воображении. Возможность не вступила в силу. Жизнь ещё не повернула.

Но потом я подумала о Захаре. О Степане. О суде. О Вере Павловне с её идеальной укладкой и юридическим ядом. И поняла, что упрямство — роскошь, которую я больше не могу себе позволить.

Я набрала номер.

Один гудок.

Второй.

Третий.

На четвёртом он ответил.

— Да.

Господи, ну конечно. Никакого «алло», никакой нормальной человеческой паузы. Просто спокойное, низкое «да», будто он сидел с телефоном в руке и ждал исключительно моего морального падения.

— Это я, — сказала я и сразу возненавидела, как глупо это прозвучало.

— Я понял.

Голос у него был такой же, как днём. Спокойный. Невыносимый. С лёгкой хрипотцой, от которой всё почему-то становилось ещё менее деловым.

— Не радуйтесь, — сказала я быстро. — Я не согласилась.

— Я и не радуюсь.

— Врёте.

— Немного.

Я стиснула переносицу пальцами.

— Мне нужно обсудить условия.

— Хорошо.

— Дети живут со мной.

— Разумеется.

— Никакой физической близости без моего прямого согласия.

— Согласен.

— Мой старший сын не обязан вас любить, уважать, слушаться и тем более называть отцом.

На том конце повисла пауза.

— Это, пожалуй, самый реалистичный пункт из всех, — сказал он наконец.

Я всё-таки фыркнула.

— И ещё.

— Да?

Я выпрямилась.

— Если вы хоть раз поднимете голос на моих детей, не говоря уже о руке, всё закончится немедленно. С компенсацией. Большой.

Теперь голос Виктора стал очень серьёзным.

— Я не поднимаю руку на женщин и детей, Агата.

И я почему-то сразу поняла, что он не врёт.

Это было плохо. Очень плохо. Доверие к мужчине в моей ситуации — вещь почти неприличная.

— Хорошо, — сказала я.

— Завтра сможете приехать ко мне?

Я замерла.

— Куда — «ко мне»?

— В дом. За городом. Если мы обсуждаем условия, вам нужно видеть место, где вы потенциально будете жить.

Логично. Опасно логично.

— Я не приеду одна.

— Я и не рассчитывал. Приезжайте с детьми.

Я провела ладонью по столу. Дерево было прохладным и шершавым. Всё вокруг казалось вдруг слишком настоящим.

— Хорошо, — сказала я. — Но это ещё ничего не значит.

— Конечно, — ответил он. — Это всего лишь осмотр места потенциального преступления.

Я невольно рассмеялась.

— Вот видите. Вы всё понимаете.

— Я стараюсь.

Он назвал адрес. Я записала. Потом повисла короткая пауза — неудобная, странно живая, как будто мы оба внезапно вспомнили, что за сухими условиями стоит что-то гораздо менее контролируемое: два незнакомых человека, одна абсурдная сделка и очень много причин всё это прекратить.