Книга Контракт на любовь, страница 23 – Яра Славцева

Захар молчал ровно до того момента, пока я не сказала:

— После завтрака мы едем смотреть один дом.

Ложка в его руке звякнула о тарелку.

— Какой дом?

— Дом того человека.

— Того самого? — спросил он резко.

— Да.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Мам, ты вообще себя слышишь?

Я поставила кружку на стол и посмотрела на него так спокойно, как только могла. То есть примерно как человек, который очень хочет лечь лицом в муку и не вставать до весны.

— Да, слышу. И тебя тоже. Но если я хочу принять решение, мне нужно видеть, что он предлагает. Не на бумаге. Вживую.

— А мне нужно видеть психиатра, но я же не еду.

— Захар.

— Что “Захар”? Это ненормально.

— Я знаю.

— Тогда почему мы едем?

— Потому что ненормально ещё и то, что нас могут оставить без жилья, — сказала я уже жёстче. — Потому что суд — это не школьная драка, где можно победить одним видом. Потому что я обязана рассмотреть все варианты, даже если они мне не нравятся.

Он отвёл взгляд. Не потому что согласился — просто потому что услышал знакомую взрослую интонацию: дальше спорить можно, но бесполезно.

Степан поднял голову.

— А там будет еда?

Мы с Захаром одновременно посмотрели на него.

— У тебя в жизни очень верные приоритеты, — мрачно сказал старший.

— Конечно, — согласился Степан. — Если там нет еды, зачем вообще ехать?

Я рассмеялась — коротко, почти против воли. Захар тоже дрогнул лицом, хотя тут же сделал вид, что это был спазм презрения к миру.

Сборы прошли в стиле “мелкая семейная катастрофа, но уже привычно”. Степан не хотел надевать синий свитер, потому что “он делает его грустным”. Захар, наоборот, хотел надеть чёрное всё, как маленький рок-менеджер, ушедший в подполье. Я трижды проверила, взяла ли документы, влажные салфетки, воду, запасную футболку для младшего, зарядку, печенье, таблетку от головы и остатки разума. Кеша, разумеется, ехал с нами. Как независимый инспектор.

Когда мы вышли из дома, дождя не было, но воздух был таким сырым, будто город всю ночь плакал в подушку. Дорога заняла почти час. Я вела машину и чувствовала, как напряжение сидит у меня между лопаток, как слишком туго завязанный узел.

Степан сначала болтал без остановки — о том, что Кеша в новом доме будет спать на отдельной подушке, что динозавры не любят брокколи и что, если у дяди Виктора есть бассейн, туда нельзя пускать игрушки с наклейками, “потому что они размокают и потом врут”. Что именно начинают врать размокшие наклейки, он не уточнил. Возможно, у динозавров свои секреты.

Захар молчал почти всю дорогу. Сидел в наушниках, глядя в окно, и только иногда косился на меня так, будто пытался понять, когда именно его мать окончательно вступила на территорию сомнительных решений.

Адрес привёл нас в закрытый посёлок за городом. Охрана на въезде посмотрела в список, связалась с домом и вежливо пропустила. Я ехала по тихой улице между аккуратными домами, соснами и идеально чистыми заборами и чувствовала себя человеком, случайно заехавшим не в тот уровень игры. Всё вокруг было слишком ровным, дорогим и уверенным в своей стабильности.

— Здесь живут богачи? — спросил Степан с заднего сиденья.

— Да, — сказал Захар сухо. — И, возможно, их декоративные собаки.

— А Виктор тоже декоративный?

Я чуть не подавилась воздухом.

— Нет, — сказал Захар после паузы. — Он, кажется, хищный.