Книга Сын маминой подруги, страница 85 – Марина Кистяева

Вот точно девочка…

Если он сейчас ей скажет, что купит новую «полюшку», она услышит?

— Я тебя услышал. Всё с твоей «полюшкой» будет хорошо. Сама как? ин, Руки-ноги на месте?

— Да цела, говорю же. Ты меня не слышишь?

Ну это кто кого не слышал.

В голове, кстати, продолжал стоять гул. Адам ловил отходняк. Никогда ни за кого так не переживал. Казалось, все внутренности вывернуло наизнанку.

— Все со мной хорошо, правда, — сказала Дарина тише, будто успокаивая его. И явно успокаиваясь сама.

— Я еду. Сядь в машину Вовы и грейся.

Таксист поймал его взгляд в зеркале заднего вида.

— Жена слетела с дороги?

— Будущая, — на уровне инстинкта ответил Адам, не отрывая взгляда от окна.

— Предложение-то сделал? — не унимался таксист.

Он пытался его отвлечь, и Адам это смутно понимал.

— Нет. Завтра планировал.

— И кольцо есть? — прищурился мужик.

— Есть.

— Ну тогда поездка за мой счёт.

— Мужик, не дури, — мотнул головой Адам.

— У меня тоже жена… — таксист на секунду замолк, глядя на дорогу. — Один раз вот так… зимой. И если бы не два парня, которые не проехали мимо, остановились… не было бы у меня сейчас моей Стаськи. Поэтому без разговоров даже.

Горло как-то странно и туго свело, и Адам отвернулся к запотевшему стеклу, сжимая телефон в руке.

Потом молча полез в карман и достал визитку.

— Возьми.

Таксист взял прямоугольник, прочитал, хмыкнул.

— Серьезно? У меня сын спортсмен, поломался малость…

— Если дорога не смущает — привози.

— И привезу! — хохотнул мужик.

Место, где Дарина слетела с трассы, они увидели сразу. Его выдавало неестественное скопление машин на обочине. Впечатляющее и тревожное зрелище.

— Что за…, — начал Адам и не договорил.

— Так проезжающие тормозят, — пояснил таксист. — Вот сразу видно, что вы приезжий и северных законов не знаете.

Не знал он. Этих негласных правил дорог, где каждый водитель потенциальный спасатель. Здесь они ещё продолжали действовать. Здесь свои законы и порядки.

Таксист еще не успел как следует затормозить, как Адам уже выпрыгивал из машины на ходу.

Он сразу увидел Дарину, стоящую рядом с Владимиром. На её плечи был накинут плед. Она обернулась на шум очередной подъехавшей машины.

Он раскинул руки. Жест, не требующий дополнительной трактовки.

И она тотчас бросилась к нему.

Живая… Целая…

Вот теперь Адам всё видел собственными глазами.

Она с метр не добежала до него, поскользнулась на том самом предательском льду, что уже раз сыграл с ней злую шутку. Но на этот раз он был рядом. Он успел. Адам резко шагнул вперед и подхватил ее, прежде чем она успела упасть, прижал к себе так сильно, как мог.

— Адам, я…

Он не дал ей договорить. Перекрыл её слова своим ртом. Начал целовать. Сначала лицо. Ледяные щёки, влажные от снега скулы, закрытые веки. Целовал жадно, бессистемно, куда попадал, сметая всё на своём пути.

Потом, наконец, нашёл её губы. И тут его прорвало.

Это был не поцелуй, а пиздец, вырвавшийся наружу. Сначала просто жёсткое, почти болезненное прижатие, некая проверка на прочность, на реальность. Потом в нём проснулся голод, дикий и слепой.

Он соскучился! Вот теперь да… Он впился в её губы, в её дыхание, пытаясь вдохнуть в себя её нежность, тепло, чтобы растопить лёд, который сковал его изнутри с того самого звонка.

Адам впивался в неё так, будто хотел раздавить дистанцию, эти чёртовы километры, эту трассу, эту случайность, что едва не отняла её. В этом поцелуе была вся его немыслимая, ошалевшая от ужаса ярость на весь мир и щемящая, до дрожи в коленях, слабость от осознания, что могло бы случиться