Книга Сын маминой подруги, страница 86 – Марина Кистяева

— Больше никуда одна не поедешь, — выдавил он, с силой прижимаясь лбом к её лбу, впиваясь в неё взглядом

— Я нормально вожу, — попыталась возразить Дарина.

— Не спорю, — его дыхание обжигало её кожу. — Но не по ночам. И не на оледеневшей трассе.

Таксист вышел из машины, громко хлопнув дверью.

— Вот теперь точно вижу, что невеста, — кивнул он с одобрением.

На лице Дарины промелькнуло удивление, щёки залились румянцем. Адам чуть сильнее сжал её руку в своей.

Потом он повернулся к таксисту и крепко, по-мужски, пожал его ладонь. Дело было не в деньгах. Совсем не в них. Это было что-то гораздо большее — молчаливое братство, понимание, которое не требует слов.

— Жду твоего звонка. Обязательно позвони, — сказал Адам.

— А вот и позвоню, — мужик широко улыбнулся, и от него буквально исходила позитивная энергия. Он натянул потрёпанные перчатки. — Так, что тут у нас?

И он уверенно направился к группе людей у обочины, готовый помочь.

Адам с Дариной тоже пошли за ним.

Остановились у Владимира:

— Ты вообще как тут оказался?

Они похлопали друг другу по плечам.

— Должен же был кто-то за твоей красотой присматривать. Ты говорил прилетаешь… Я выехал тебя встречать. Смотрю, а впереди знакомая тачила.

Так. Понятно, что ничего особо не понятно. Но похер.

Машину Дарины вытащили. Дарина сразу бросилась бегать вокруг неё, благодаря всех тех, кто помог.

— Прикурить есть? — спросил Адам, стоя рядом с Вованом и тоже благодаря тех, кто откликнулся, не проехал мимо.

Володя достал сигарету.

— Ты ж не куришь.

— Закуришь тут с вами.

Машины разъехались. Они остались втроем.

— Я поеду первым, — предложил Володя.

— Давай.

Адам закинул сумку на заднее сиденье «поло» Дарины и протянул руку. Девушка вздохнула. Потом вздохнула вторично уже более театрально и протянула ключ.

Терлоев кое-как уместился.

— Что за лилипуты тут сидят, — проворчал он, настраивая под себя сиденье и руль.

Дарина ещё раз вздохнула.

— Я плед забыла кому-то вернуть.

— Баш на баш вышел.

Они тронулись.

И проехали нет ничего. Может, километр, может, меньше. Как раз попалась небольшая выемка в трассе, куда он и свернул.

Не глуша мотор, повернулся к Дарине.

Та тоже смотрела на него.

И молчала.

Он мотнул головой.

— У меня седые волосы появились, ты понимаешь? — выдохнул он и потянулся к ней рукой. Забрался под шапку, потом и вовсе смахнул её и обхватил пятерней затылок Дарины.

И снова он целовал её. На этот раз совсем по-другому. Без ярости и отчаяния, а с бесконечной, пронзительной нежностью, которая продолжала крыть его изнутри.

Никогда ничего подобного он ранее не испытывал. Его губы мягко, но властно скользили по её губам. Дарина отвечала. Трогала его в ответ своими губами, толкалась языком вперед. Что-то даже мурчала или стонала. Он не разобрал.

И, оторвавшись, Адам сказал:

— Я люблю тебя.

Дарина ахнула.

А потом всхлипнула.

— Ну здрасти. Тут ей парень в любви признаётся, а она вздумала плакать.

Дарина, ничего не отвечая, с отчаянной решимостью несколько раз дернула ремень безопасности. Проклятая лента заела, не желая отстёгиваться. Но по итогу она с ремнем справилась и буквально кинулась в объятия Адама.

Непонятно, как они это сделали, учитывая их громоздкие зимние куртки и тесное пространство машины, но через мгновение Дарина оказалась на нём верхом, вцепившись в него.