Книга Сын маминой подруги, страница 89 – Марина Кистяева

Ужин, заказанный из ресторана санатория, оказался плотным и невероятно вкусным. Не зря его поваров так хвалили. Дарина ела с наслаждением, замечая, как Адам наблюдает за ней с довольным прищуром.

— Ну ты чего? — смутилась она.

— Мне нравится, что у тебя здоровый аппетит.

Она пожала плечами. Она, между прочим, тоже энергию потратила.

И судя по тому, как топорщился пах Адама, потратит еще. Поэтому съест-ка она вот тот кусочек

тоже.

Когда с последним блюдом было покончено, Адам убрал подносы на прикроватный столик.

Дарина не без удовлетворения за ним наблюдала. Ухаживает… Старается… А на нее что-то такая ленность напала. Даже двинутся лень.

Адам куда-то отлучился. Точнее, отошел к чемодану. Она легла спиной на подушки, наблюдая за ним.

Он почти сразу же развернулся к ней лицом. И начал наступать. Дарина довольно улыбнулась, по низу живота растеклось тепло.

Она не ошиблась. Будет второй заход.

И она совсем, вот совсем не против.

Но хищная улыбка и не менее хищный блеск в глазах мужчины немного сбивали с толку. А еще была какая-то безбашенная, шаловливая улыбка.

Адам остановился у кровати. Но не спешил на нее забираться.

В смысле на кровать. Ну и на Дарину тоже, чего уж.

Дарина сразу инстинктивно подобралась. Что он задумал? И вот как адекватно реагировать на этого парня? Правильно, никак.

— Подразумевалось, что это будет происходить как-то иначе. — Адам чуток наигранно прочистил горло.

Дарина привстала, оперевшись на локти.

— Мне пора начинать стрематься? — Она попыталась перевести разговор в шутливую форму, но ее собственный голос дрогнул.

Пусть у него на лице сейчас сияла довольная улыбка, но чуйка кричала, что что-то сейчас будет. Что-то важное.

А Дарина с недавних пор пообещала себе прислушиваться к тому, что нашептывает ей интуиция.

— Можешь. Не одному же мне стрематься, — Адам подмигнул ей, — тем более, когда меня сдал таксист.

Дарина заерзала, даже свела брови на переносице, силясь вспомнить, что именно говорил тот самый таксист. Приятный мужик, кстати. И тоже помог. Ее на секунду отвлекла и удивила мысль о том, сколько людей остановилось, чтобы помочь незнакомой девушке.

А потом она вспомнила…

Сказать вслух она ничего не успела.

Адам протянул раскрытую бархатную коробочку, в которой сияло белое золото с приличным, переливающимся всеми огнями, камнем.

— Адам…

Сердце Дарины замерло, а потом забилось с бешеной скоростью. В глазах потемнело от переизбытка чувств. Она подняла на Адама широко распахнутые глаза, в которых смешались неверие, восторг и щемящая нежность. Из груди вырвался не то вздох, не то сдавленный смешок. Она не могла отвести взгляд от сияния, которое казалось ярче всех звезд за окном, и медленно, почти не веря, подняла дрожащие пальцы к губам.

— Примешь?

Адам продолжал добродушно не то усмехаться, не то улыбаться.

А у самого желваки на скулах заходили.

— Прямо вот так?

— А чего ты хочешь от мужика, расхаживающего голым по трассе?

— И правда.

Шум в ушах усиливался.

Кольцо…

Со всеми вытекающими.

— Знаешь, Терлоев, — начала она и тоже прочистила горло, садясь уже более прямо. — Извини, что по фамилии. Ты же несколько раз меня по фамилии величал…

— Это принципиальный вопрос?

— Не перебивай!

Мужские брови изогнулись четче.

— Как ты там сказал? Подразумевается, что это как-то будет происходить иначе… Я сейчас про свой ответ. По жанру классики я же должна взять время на «подумать». Правильно?