Книга Опалённая жизнь, страница 87 – Мари Милас

Я лишь усмехаюсь и снова заверяю его, что с его дочерью и внуком будет все в

порядке, когда мы переставляем детское автокресло из его машины в мою. И, кажется, он слегка

теплеет, когда видит, что Лола просит именноменя посадить Лео. Видит,

что именно меня она не боится просить о помощи.

— Надеюсь, ты сможешь прилично вести себя в моей машине, Эванс, — шепчу я Лоле

на ухо, когда открываю пассажирскую дверь.

Ее согретая солнцем и покрытая веснушками кожа розовеет еще сильнее, и я так

хочу прижать ее к горячему металлу машины и поцеловать эти губы, от которых пахнет

клубникой, что мне физически больно.

— Надейся, Эшфорд, — она захлопывает дверь перед моим носом.

Я сажусь в машину, и мы выезжаем с ранчо чуть ли не как новобрачная пара, потому

что только ленивый не вышел нас проводить. Могу поклясться, что слышу свист. Лола прикрывает

руками лицо и откидывается на сиденье со стоном.

Я смеюсь и убираю ее ладони от лица, крепко удерживая руль другой рукой, пока мы

подпрыгиваем на неровной дороге от ранчо.

— Эй, — смеюсь я. — Все не так плохо.

— Ага, не удивлюсь, если завтра наша фотография будет на первой полосе газеты.

— Если мы хорошо выйдем на фото, то не вижу минусов.

Лола поворачивается ко мне, чтобы что-то сказать, но резко замирает и тянется

рукой к моей шее. Я задерживаю дыхание, когда ее прохладные тонкие пальцы касаются моего

затылка и нежной лаской скользят к лопаткам.

— Почему у тебя кровь?

Черт побери, видимо, одна из ран кровоточит сильнее, чем я думал.

Глупо было надеяться, что она просто решила погладить меня, как какого-то кота?

Глупо мечтать стать котом, чтобы она точно сделала это?

Я прочищаю горло и стараюсь сохранить непринужденное выражение лица, даже если

меня тошнит от мысли, что нужно рассказать о спине.

Не знаю, то ли Лола видит что-то, что я пытаюсь скрыть, то ли проницательна по

своей природе, но она говорит:

— Задам вопрос иначе… тебе больно?

На этот вопрос и правда легче ответить.

— Нет, я почти не чувствую этого участка кожи. Все в порядке, мне не больно, —

выдыхаю я.

— Это главное. — Лола аккуратно проводит пальцами по тому месту, где, видимо,

отклеилась повязка и просочилась кровь, а потом возвращается к моему затылку, начиная

перебирать короткие пряди волос.

В моем животе все сжимается до размера горошины, а потом вдруг расправляется,

будто кто-то распахнул внутри окно. Пальцы Лолы медленно массируют кожу на затылке, и я

впервые в жизни чуть ли не забываю, как вести машину и переключать передачи.

Чувствует ли она такие же бесконечные кувырки в своем животе, как при прыжке с

обрыва, или только я такой ненормальный?

Снаружи сумерки уже начинают опускаться на дорогу, но темно-фиолетовое небо все

еще сохраняет следы заката. Пыль тянется за машиной легким облаком, а впереди простирается

узкая дорога, ведущая в город. Двигатель урчит ровно и спокойно, но внутри меня все

наоборот. Кажется, что кто-то поджег спичку и рассыпал порох, ожидая, когда все заискрится.

Я никогда не думал, что чьи-то пальцы могут делать такие вещи с моей нервной системой.

— Пересаженная кожа на спине в некоторых местах очень тонкая. Иногда она

лопается при сильном натяжении или очень резком движении, — говорю я, стараясь звучать

беззаботно. Сейчас, когда эти чудо-пальцы расслабили меня, признаться в этом намного проще.