Книга Опалённая жизнь, страница 85 – Мари Милас

нельзя торопить, но это не значит, что они должны ждать вечно. Я перевожу взгляд на главный

дом Локвудов, где Лола сидит с Лео в кресле-качалке и тоже смотрит на закат, пока вокруг нее

Лили и Джемма болтают и смеются. Ее волосы выбились из хвоста и лежат на шее мягкими

прядями. Она мягко покачивается в кресле и целует Лео в макушку. Свет и тепло царят вокруг

нее почти ярким ореолом. Мои объевшиеся всякой ерунды собаки лежат пузом к верху рядом с

ногами Лолы, несомненно намекая ей о том, что они не отказались бы от почесывания.

Нил что-то говорит, но я уже не слушаю. Потому что в голове внезапно становится

очень тихо. Как бывает перед тем, когда принимаешь решение, которое давно жило где-то

внутри.

Я слишком долго смотрел на нее со стороны. Слишком долго убеждал себя, что ей и

так хватает забот. Что ей не нужен еще один человек, который будет вмешиваться в ее жизнь.

Что Лео — это ее мир, и я не имею права туда лезть. Но правда в том, что я давно уже там. С

того дня, как этот маленький парень впервые схватил меня за палец. С того дня, как Лола

посмотрела на меня своими большими глазами и сказала: «Я не могу его потерять». С того дня,

как не так давно я встретил с этой женщиной самое лучшее утро и чуть не зацеловал ее до

чертиков на залитой солнцем кухне.

Я провожу ладонью по затылку, усмехаясь самому себе и нашей истории, которая

длится уже бог знает сколько.

— Это курица? — наконец-то хоть кто-то спрашивает о животном, которое слишком

уютно чувствует себя в объятиях Нила.

— Да, — Люк отвечает Томасу и ухмыляется курице, как ловелас. Он перехватывает

ее и прижимает к себе, как любимую женщину. — Это Дева Мария. Она влюблена в меня.

— Вы назвали курицу Девой Марией? — недоуменно моргаю я. — А почему не

Елизаветой Второй? Было бы очень по-королевски.

— Куралевски, — поддакивает Томас.

Мы ухмыляемся друг другу, как два идиота, которые как будто бы сказали самую

гениальную вещь, а не полную глупость. Нил уводит Индиго в конюшню, а Люк уходит на

романтичную прогулку с Девой Марией.

Мы видим, как к нему подбегает девушка с длинной косой и в ковбойских сапогах.

Они что-то выясняют, пока Люк в защитном жесте поглаживает голову Девы Марии и возмущается:

— Это и мой ребенок, Диана!

— Какой ребенок? — в один голос кричим мы с Томасом.

Люк и Диана поворачиваются в нашу сторону, и их глаза расширяются. Взмахнув

тяжелой длинной косой, девушка уходит, рявкнув:

— Отлично, Саммерс, теперь разбирайся с тем, что у нас якобы есть ребенок, а не

чертова курица!

Томас с облегчением выдыхает и прикладывает руку к груди.

— Христос, я уже подумал, что мне придется предотвращать чей-то сердечный

приступ в нашей семье из-за того, что у этого ребенка есть ребенок.

— Хорошо, что пока что он может позаботиться только о курице.

В этот момент Дева Мария агрессивно клюет Люка в руку, вырывается и нелепым

куриным бегом несется вслед за своей… матерью?

Мы с Томасом наблюдаем за всей этой Санта-Барбарой и никак ее не комментируем.

— Как спина? — тихо спрашивает он спустя время.

Я снова перевожу взгляд на горы и меняю тему:

— Как думаешь, тропы уже высохли после недавнего ливня?

— Гарри, — упрекает Томас.

— Я хочу пригласить Лолу в поход. Она не очень любит ранчо, но ей нужно

отдохнуть.