Онлайн книга «Опалённая жизнь»
|
меня. Я добьюсь назначения этой козы на должность, и точка. — Хочешь прокатиться на новом мерине? — Люк хлопает меня по плечу, когда мы выходим из амбара, и показывает на шикарного коня, бегущего рысью в ближайшем загоне. Его черная грива блестит на солнце, а мощные мышцы и сухожилия перекатываются при каждом движении. Он действительно шикарный, уверенный, невероятно сильный. — Нет, пускай развлекается, пока может. Завтра утром его запрягут, и начнется тяжелая работа на ранчо. — Не помню, чтобы ты отказывался от хорошей езды, — Люк поправляет свою шляпу. Он работает ковбоем в «Дыхании» не первый год, поэтому прекрасно знает, что я частый гость ранчо. — Я ездил сегодня на Аметисте, — говорю я. — Не все потеряно. Да, и эта езда до сих пор отдается в моей спине. Возможно, я слегка переоценил свои возможности, когда решил запрыгнуть на лошадь одним махом, как раньше. А ведь я даже не выпендривался перед Лолой, просто сделал это по привычке, но кожа на спине так натянулась, что лопнула в нескольких местах. После комы мне удавалось ездить на лошадях, но, видимо, еще слишком рано забираться в седло с прыжка. Мне пришлось заставить Томаса покинуть вечеринку на десяток минут, чтобы он обработал мне раны. Я не могу допустить попадания пыли или пота, иначе все может закончиться очень-очень плохо. Мой друг как раз подъезжает к нам на Индиго, на которой они сидят с Джеммой, как пара голубков. — Вы знали, что на Столетнем хребте начали расти цветы? — спрашивает Томас. — Я думал, огонь там все выжег. — Да, — кивает Нил, выходя из амбара с курицей под мышкой. Где он вообще ее взял? — Пару лет действительно ничего не росло, только этой весной начали пробиваться первые ростки. — Моя мама всегда говорила, что крепкое семя знает свое время, чтобы прорасти, — мой взгляд не отрывается от ярко-оранжевого солнца, опускающегося за Столетний хребет. Только произнеся эту фразу, я действительно задумываюсь о словах мамы. Крепкое семя знает свое время, чтобы прорасти… Почему я думаю о себе и Лоле? За сегодняшний день я не раз ловил себя на мысли, что, может быть, наконец-то настал момент, чтобы действовать. Чтобы сделать эту женщину своей. Я говорил ей с пылкой уверенностью о том, что она не должна бояться делать то, что хочет. Но я сам годами делаю ровно противоположное. Стою на месте. Наблюдаю. Жду. Как будто, если буду достаточно терпелив, жизнь сама однажды подтолкнет меня в нужную сторону. Я смотрю на хребет, где солнце медленно тонет за зубчатыми вершинами. Там, у подножия, пару лет назад была только черная выжженная земля. Я помню тот пожар. Мы тушили его три дня. Пламя ревело так, будто собиралось сожрать половину Монтаны. Деревья падали как спички, а земля дымилась еще неделями. Я тогда думал, что там больше никогда ничего не вырастет. А теперь… Томас прав, на склонах снова появляются цветы. Возможно, они маленькие и почти незаметные, но упрямые. Я слышу голос мамы так ясно, будто она стоит рядом. Крепкое семя знает свое время, чтобы прорасти. Она говорила это, когда я был мальчишкой и бесился, что что-то не получается сразу. Когда я злился и хотел все здесь и сейчас. Она всегда улыбалась и повторяла это спокойно, как закон природы. Только сейчас до меня начинает доходить, что она имела в виду. Некоторые вещи |