Книга Зона Златовласки. Любовь не по уставу, страница 25 – Анастасия Сиалана, Асоль Ари

Проверили. Через четыре мучительно долгие минуты пришло подтверждение: под первой площадкой действительно скрывались гигантские, вымытые кислотой пустоты. Достаточно огромные, чтобы похоронить шаттл целиком.

По рубке прокатился коллективный выдох. Я сидела, вцепившись в подлокотники кресла, и не могла пошевелиться. И не из-за скромности. Это был чистый, первобытный шок. Это больше не академические тесты. Мои знания только что спасли реальные жизни.

— Хорошая работа, младший аналитик, — негромко сказал Данверс.

А потом прозвучал голос адмирала. Низкий. Прямой. Лишённый всякой ядовитой иронии.

— Отличная работа.

Я резко вскинула голову. Он смотрел на меня открыто, без привычной ледяной брони. И в этом долгом взгляде было настоящее, искреннее признание моей ценности. Такое мощное, что внутри у меня что-то дрогнуло и перевернулось.

— Благодарю, сэр, — ответила я едва слышно.

Его зрачки дрогнули, расширяясь. Или мне только показалось?

— Подготовьте для штурмовой группы краткую сводку наземных рисков по новому маршруту, — сказал он уже привычным командным тоном. — Данверс, корректируем вектор.

Рубка снова ожила. А я сидела перед экраном и пыталась заставить лёгкие снова работать. Потому что, как выяснилось, человек может пережить любые стрессы и тренировки, но два простых слова, сказанные этим мужчиной правильным, хрипловатым голосом, разрушают эмоциональный баланс эффективнее электромагнитной бури.

Когда штурмовики вернулись через три часа, грязные, уставшие, но целые и с контейнерами бесценных образцов, я всё ещё сидела в аналитическом секторе. Вечером на мой стол легла длинная, идеально ровная тень. Я подняла глаза. Каэр.

— Вы были правы, — сказал он без предисловий.

— Рада, что доказала это не только теоретически, сэр.

Уголок его губ едва заметно дрогнул в микроскопической улыбке.

— Вам следует чаще быть настолько уверенной в себе.

И он ушёл, оставив меня наедине с гудящими серверами и совершенно дурацкой, абсолютно недопустимой для устава улыбкой. Кажется, именно в этот день уважение между нами перестало быть односторонним процессом.

Через несколько дней я поймала себя на мысли, что «Гелиос-9» перестал быть для меня враждебной легендой. Он стал домом. И понимание этого пришло не через красивые церемонии, а через смех, быт и запах перегретой проводки в техническом блоке.

Мы застряли там на позднем цикле. Какой-то гений из инженеров решил обновить прошивку биосенсорных дронов перед вылетом, и в результате половина аппаратов начала радостно классифицировать собственные крепёжные болты как враждебную биомассу. Данверс тогда посмотрел на инженера таким взглядом, что тот буквально полез под перекрёстный огонь дронов, лишь бы вырубить их, пусть и вручную.

В блоке собрались свои. Я проверяла температурные погрешности. Эш сидел рядом, потому что всё, связанное с навигацией, было его религией. Лиори болтала ногами на краю стола в ожидании сплетен. Варг пришёл проконтролировать, чтобы завтра эти дроны не приняли штурмовиков за агрессивный куст.

— Я всё ещё считаю, — монотонно вещал Эш, не отрываясь от схемы, — что проблема не в коде, а в человеке, который решил, что универсальный патч — хорошая идея для трёх разных климатических условий.