Книга Узы Геркулеса, страница 208 – Жасмин Мас

Когда я уходила несколько часов назад, Никс и Пушистик-младший решили остаться с Еленой и Дрексом в ее комнате. Шея казалась обнаженной без привычно обернутого вокруг нее чешуйчатого тела.

Бдыщ.

Из конца коридора по мрамору растянулись две тени.

Только что я была рядом с ними, но тогда нас окружали люди, поэтому ощущения были совсем другими.

И вот мы остались одни.

— Милая моя, я дома, – нараспев прохрипел Харон насмешливым тоном.

Рядом с ним стоял Август, его глаза поблескивали в свете свечей.

Из сотен мест на вилле они решили телепортироваться именно сюда.

Они пришли прямо ко мне.

Я сразу подумала о кошмарах, которые начались сразу после окончания СГС: в ночи надо мной стоял темный жнец и смотрел, как я сплю.

Они двинулись ко мне. Стук их классических туфель о мрамор эхом разносился по коридору. Харон шел неспешно, Август – ритмично и выверенно.

На самом деле в «Соколиных хрониках» должны были написать: «Двое ненормальных наследников Хтонических Домов соблазняют ничего не подозревающую скромную женщину».

Я бы им столько всего рассказала.

Сверкнули украшенные рубинами шипастые короны.

У Харона на плечах был рваный черный плащ, а от Августа веяло тяжелым чувством ответственности.

Оба выглядели божественно в белых рубашках на пуговицах с закатанными до локтей рукавами. На бедрах у них висели кобуры с оружием.

Галстук небрежно болтался на шее Августа, словно он ослабил его неаккуратными рывками. В раскрытом вороте виднелась бронзовая кожа.

На рубашке Харона отпечатались красные брызги.

— Здравствуйте, мужья.

Голос звучал хрипло, потому что в последние дни я почти не говорила из-за стресса. Все разговоры вела Медуза.

— Жена.

Губы Августа дрогнули, будто он пытался сдержать улыбку.

— Carissima. – Харон вскинул темную бровь, на бледном, словно высеченном из мрамора, лице виднелись голубые, почти сияющие вены. – Мне кажется, мы дали тебе обещание перед твоими подвигами. Ты готова получить свою награду?

Я собрала всю свою смелость в кулак.

— Да.

Харон моргнул, теряя самообладание.

— Ты… уверена? – Его голос стал ниже.

Я кивнула.

Они оба подошли ближе, проникая в мое личное пространство.

— Может, все же стоит съесть тебя прямо сейчас? – Дыхание Харона щекотало мне правое ухо.

Август выдержал мой взгляд, затем посмотрел на мои губы.

«Прости нашу ненасытность. – Его голос звенел непристойными нотками в моей голове. – Моя cara».

Август не говорил вслух, просто молча смотрел на мои губы, и я задыхалась – его голос в моей голове казался наивысшим проявлением близости.

Харон потянулся выше и коснулся накрашенными черными пальцами моего затылка – ногти впились в кожу.

В голове зазвучала готическая романтическая мелодия.

Я потянулась к ним и провела руками по их шелковистой коже.

Краска залила острые скулы Харона. Август сжал челюсти.

Поодиночке они казались неистовыми.

Вместе – сложными, словно эллиптические кривые и модулярные функции Великой теоремы Ферма, одной из сложнейших теорем, когда-либо доказанных математиками.

Мои руки скользнули ниже, прочертили по выпирающим ширинкам – я сжала ладони.

— Осторожно, дорогая.

Харон впился ногтями мне в чувствительную кожу на затылке, предупреждая, на лице застыло хищное выражение.

Рука Августа молниеносным движением перехватила мой локоть, стоило мне согнуть руку и сжать его сильнее.