Книга Узы Геркулеса, страница 92 – Жасмин Мас

Символ был нарисован крайне схематично: прямую линию, поверх которой вилась изогнутая, венчал кружок, а по обе стороны в верхней части рисунка парило по одному пушистому облаку.

Я прищурилась. Я где-то уже встречала похожий символ, но не могла вспомнить.

— Возможно… Я не уверена, – ответила я, не совсем понимая, что происходит. – Что будет сегодня вечером?

Необычно тихая, она склонила голову набок, пристально глядя на меня, словно изучая.

— Церера… По-почему? – повторила я.

С каждой секундой мне все больше становилось не по себе.

Резким движением Церера смяла листок и отбросила его в сторону. Она вернулась к своей книге и продолжила читать как ни в чем не бывало.

— Э-э… Церера, – позвала я, – зачем ты т-только что скомкала рисунок? Что именно сегодня имеет значение? Что ты…

— Что, Алексис? – Она улыбнулась. – Извини, я слишком увлеклась чтением.

— Символ, который ты мне только что показала, – прошептала я, встревожившись не на шутку. – Что это был за символ?

— Умлаут? – спросила Церера.

Я наклонилась, подняла скомканный листок бумаги и проверила с обеих сторон: страница была пуста.

— Мне кажется, это просто обрывок бумаги. – Церера замерла. – Подожди… Алексис, ты там что-то видишь?

Я уставилась на пустую страницу, чувствуя подступающую к горлу тошноту.

— Нет, б-больше нет. Клянусь, там был… – Я покачала головой. – Неважно. Я, наверное, устала. Иногда, когда я очень устаю, мне кажется, что какой-то мужчина смотрит на меня, пока я сплю. Я просто схожу с…

— Алексис, хватит. – Церера пристально посмотрела на меня. – Мы есть то, что мы чувствуем. Правильно оно или неправильно, реально или нет. Предопределение говорит на языке, который никто по-настоящему не понимает. – Она прижала руку к сердцу. – Это чувство. И если ты испытала что-то подобное, ты должна поверить себе.

Я отступила, выронив бумагу.

— Я просто у-устала.

Церера выглядела серьезной.

— Ты должна довериться себе. Я доверила тебе свою жизнь. Тебе стоит поступать так же. Верь в себя, в свой дар.

Я попятилась в другую комнату.

— Мне просто нужно отдохнуть, – сказала я, закрывая дверь прежде, чем она успела ответить.

Рухнув на розовую постель Елены, я накрылась одеялом с головой и схватила свой карманный графический калькулятор.

Проводя пальцами по блестящим кнопкам, я любовалась линейным уравнением, над которым работала.

— Дорогой дневник, – прошептала я в микрофон. – Церера ведет себя странно, и мой последний график подтверждает, что дзета-функция Римана имеет простые нули не только при отрицательных четных числах, но и при комплексных числах с действительной частью.

Я помолчала.

— А еще я думаю, что схожу с ума. Мерещится всякое. Странный символ. Мрачный жнец. И у меня такое ощущение, что я умираю каждый раз, когда думаю о своих мужьях.

Я выключила диктофон.

Тук.

Тук.

— Наследница Дома Аида, вас просят пройти в столовую, – объявил служащий по ту сторону закрытой двери. – Это срочно.

Я застонала.

Неужели я не могу попросить об одном несчастном дне отдыха?

И минуты не прошло, как я осторожно открыла дверь в столовую, а животные столпились у моих ног.

Я заглянула внутрь.

Жутко-то как.

Был полдень, но из-за задернутых штор в столовой было темно. Свет лился лишь от разожженного камина, в котором плясали слабые языки пламени и от которого тянулся стойкий запах гари.