Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 135 – Роберт Кеппел

Убийца работает настолько отлаженно, что легко отказывается от жертвы, способной сопротивляться, и переключается на другую. Банди хвастался этим умением – он похищал женщин средь бела дня на озере Саммамиш, демонстрируя, насколько отточены его навыки маскировки и контроля. Полагаете, такие люди сломаются от предъявления обвинений? Разумеется, нет.

Банди настаивал: убийце с Грин-Ривер нужно демонстрировать власть – над жертвами и над полицией. Ему необходим объект контроля. Когда он под стражей, такими объектами становятся следователи, психиатры, надзиратели – все, кого удается подчинить. Тед считал: жертвой становится любой, на кого убийца может воздействовать.

Я сознательно позволил стать такой «жертвой», на время отложив собственные суждения и играя по его правилам. Я допрашивал Банди так, как он хотел, чтобы его допрашивали. Он – учитель, я – ученик. И это был единственный способ получить от него сведения о мышлении, мотивах и тактике Ривермена – и единственный способ заставить его помочь поймать Убийцу с Грин-Ривер.

Первый урок Банди: серийные убийцы – особый тип преступников. Они выносливы, упорны, настроены на выживание и способны выдержать любого следователя, рассчитывающего на быстрое признание. Они знают о серийных убийствах больше, чем большинство детективов, и имеют преимущество – понимают, как полиция работает и как ее обходить. Детективы же редко понимают, кто перед ними, и зачастую шокированы, узнав, кого именно задержали.

Обычно серийных убийц арестовывают за эпизоды, лишь косвенно связанные с убийствами. Так большинство следователей впервые сталкиваются с ними, не имея опыта общения с таким типом преступника. Так было и во Флориде, когда арестовали Банди – человека из списка самых разыскиваемых ФБР, подозреваемого в более чем двадцати пяти жестоких убийствах.

Банди задержали после побега из тюрьмы Колорадо, где его обвиняли в убийствах. Он успел совершить как минимум три убийства во Флориде, но на момент задержания не числился главным подозреваемым ни в одном. Арест проводили по многочисленным обвинениям, не связанным с убийством; офицер даже вынужден был применить оружие. Впервые за годы Банди оказался под стражей как беглец от правосудия.

Хотя он долго отрицал свою причастность, сразу после ареста он был особенно уязвим – физически истощен, пьян, эмоционально раздавлен. Это был редкий момент, когда он был ближе всего к признанию. Во время перерыва в допросах, еще до установления личности, он позвонил бывшей девушке в Сиэтле и почти признался, кто он. Следователям он пробросил загадочное «трехзначное число» – намек на более чем сотню жертв, но власти Пенсаколы не имели ни малейшего понятия, о чем он говорит.

Детективы не добились от него признания, но были невероятно близки. Я расспрашивал Банди об этом допросе, понимая, что однажды окажусь в подобной ситуации с подозреваемым по делу Грин-Ривер. Банди даже похвалил тех офицеров за непрерывную ротацию следователей. Это удерживало его в разговоре: он хотел говорить, и им удалось не дать ему замолчать. Они были терпеливы, спокойны, внимательны – и именно это, по его словам, сработало.

Детективы, знакомые с делами Банди, вряд ли были бы так же эффективны. Он сказал, что не стал бы разговаривать, например, с Майком Фишером из Колорадо или Беном Форбсом из Юты: они были слишком требовательны, резки, и он затаил на них обиду. И все же позже он признал, что уважает их за профессионализм и скрупулезность. Во Флориде следствию выпала последняя возможность поговорить с ним по-настоящему.