Книга Генеральный папа, страница 32 – Алёна Амурская, Ника Лето

Пентхаус утопает в утреннем свете. Огромные панорамные окна пропускают столько солнца, что кажется, будто я попала в оранжерею, а не в жилое помещение. Белый мраморный пол сверкает чистотой, стеклянные поверхности переливаются, и только мои босые ступни выглядят здесь чужеродно.

На кухне — остров из черного гранита, за которым стоит Зарубин.

Он уже одет: темно-серый костюм, белоснежная рубашка, ни единой складки. В одной руке — маленькая чашка эспрессо, в другой — телефон, который он изучает с непроницаемым лицом. Услышав мои шаги, он поднимает голову.

Его взгляд скользит по мне — от растрепанных волос до босых ног, задерживаясь на шелковом халате. В его глазах мелькает что-то неуловимое, но он тут же прячет это за маской ледяного спокойствия.

— Доброе утро, Анна, — говорит он спокойно. — Кофе?

— Д-доброе утро, — мямлю я, чувствуя себя не в своей тарелке. — Спасибо, да... можно?

Он кивает в сторону кофемашины — огромного монстра из нержавейки, который выглядит так, будто управлять им может только сертифицированный бариста. Я застываю. Понимаю, что не знаю даже, как этому зверю подступиться.

— Моя домработница вам покажет, как управлять кофемашиной. Сегодня утром я сделаю сам.

Он подходит в машине и заваривает кофе. Поворачивается ко мне и протягивает мне чашку — фарфоровую, тонкую, с золотым ободком. Я беру ее дрожащими пальцами, делаю глоток и чуть не стону от удовольствия.

Боже, это не кофе. Это нектар богов.

— Спасибо, — говорю я уже чуть более осмысленно, превращаясь на глазах в человека.

Зарубин смотрит на меня поверх своей чашки, и я чувствую себя так, будто нахожусь под рентгеном. Неловко ерзаю, не зная, куда деть свои руки.

— Юля спит?

— Да. Думаю, она ещё немного поспит.

— Хорошо, — кивает он и ставит чашку на столешницу. — К вас есть время, чтобы привести себя и Юлю в порядок. Выезжаем через сорок минут.

— Выезжаем? — тяну я и удивлённо моргаю.

— В офис, Анна. У меня в девять совещание. У вас — рабочее место в кабинете, смежном с моим. Или вы забыли условия контракта?

Да я в таком трансе, что вообще едва соображаю, что происходит, но, конечно, уверяю, что всё помню. Допиваю кофе и быстро бегу наводить марафет. Себе и Юленьке.

Через час мы уже входим в приемную на сороковом этаже.

Юля снова сидит у меня на руках, но выглядит гораздо спокойнее, чем вчера. Она даже не прячет лицо, просто смотрит по сторонам настороженными серыми глазами и крепко держится за мою шею. Я чувствую, как ее дыхание становится чуть чаще, когда она видит незнакомых людей, но истерики нет.

Отлично же. Мы движемся в нужном направлении.

Я захожу в свою новую светлую комнату и на секунду замираю. Вчерашний хаос исчез: игрушки аккуратно разложены по корзинам, пазлы сложены в коробки.

Кто-то поработал ночью. Или рано утром.

Юля сползает с моих рук на ковер и сразу тянется к новому набору пластилина.

В дверях появляется Рита. Идеальная, безупречная, с каменным лицом. Она молча ставит на край моего стола стопку чистых бланков и органайзер, кивает в сторону Юли, потом в сторону кабинета Зарубина — мол, если что, я там — и так же бесшумно исчезает.

Ни слова. Ни взгляда. Просто работа.

Я даже не знаю, радоваться этому или пугаться. Рита — терминатор в юбке, и единственное, что я о ней знаю, что в приемной ее побаиваются. И, кажется, она единственная, кто смотрит на меня без скрытой злобы.