Книга Разбуди меня в Сеуле, страница 148 – Надежда Тихомирова

Джунхо знал, что он просто ребенок и не мог совершить ничего плохого, но идти домой после школы было почему-то страшно.

Ужин проходил в тишине. Сконцентрированная угроза висела прямо над кухонным столом, и сопротивляться ей было невозможно. Мать и отчим снова спокойны, никаких ран и увечий заметно не было, только глаза взрослых смотрели сквозь ребенка. Джунхо отчетливо понимал, что больше им не нужен. И совсем не удивился, когда, внезапно прервав плотное молчание, мать проговорила, глядя в сторону:

— Через неделю ты уедешь в интернат. Завтра я зайду в школу забрать документы. Ты можешь туда больше не ходить.

Потом, покосившись на отчима, торопливо добавила:

— Хотя нет, эту неделю лучше походи еще.

С тех пор Джунхо виделся с матерью два раза в год, а когда поступил в университет, стал приезжать домой еще реже.

Когда он стал студентом, первым делом проколол себе ухо и вставил пирсинг с самым известным даосским символом «у-вэй», означающим «недеяние».

«Не стоит идти против судьбы, если не хочешь, чтобы она проглотила тебя своим страшным беззубым ртом».

Джунхо не сопротивлялся судьбе, когда Каюн ушла к красавцу Джехи: он свято верил только в «у-вэй».

Эпизод 52. Шаг в бездну

Очень давно Каюн не было так страшно. Каждая клеточка ее тела дрожала, и она ужасно боялась, что это окажется заметно. Хотя когда-то, наверное, бывало и пострашнее – тогда, миллионы лет назад, в прошлой жизни. Но тогда это было нечто подавляющее, идущее извне. Сейчас же страх съедал ее изнутри. Каюн хотелось закрыть глаза и забыть о нем, но она знала, что не сможет справиться со страхом, пока не посмотрит ему прямо в лицо.

Джунхо никогда не простит ее: это было ясно как день. Но Каюн хотелось хотя бы не винить саму себя – за то, что попалась в такую очевидную ловушку, расставленную для нее Джехи, и не успела вовремя из нее выскочить. Зато дров наломать сумела достаточно… Как только Каюн пыталась вспомнить, в какой момент все началось и почему так неотвратимо покатилось под откос, голова наполнялась ватой.

Возможно, она, Каюн, в самом деле ни в чем не была виновата. Возможно, просто отрабатывала сценарий, давно прописанный для нее в прошлой жизни. Какой толк в мучительных вопросах, когда ответы лишь добавляют страданий?

Сначала Каюн собиралась с духом, чтобы позвонить Джунхо. Потом – чтобы написать ему сообщение. Наконец она в отчаянии бросила телефон в сумку и, вызвав водителя, назвала ему адрес главного кампуса Сеульского университета.

Выйдя из машины, она остановилась в стороне от главного входа в здание. От сильного ветра лицо Каюн горело. Хорошо же она будет смотреться с красными щеками… хотя вряд ли для Джунхо это сейчас будет иметь значение. Возможно, он вообще сегодня не здесь? Пропустил занятия или просто уехал из города по делам?

От этой спасительной мысли Каюн немного отпустило. Может, и не придется ничего говорить…

По студенческой традиции она решила подождать еще пятнадцать минут, а потом уйти. И через сорок минут все же заметила Джунхо в группе студентов, спускающихся по широкой лестнице главного здания университета. И ей снова захотелось бежать прочь сломя голову.

— Каюн, я тебя сразу заметил.

Джунхо широкими шагами спускался к ней по ступеням.

От его лица, такого родного и любимого, у Каюн защемило сердце. Моментально нахлынуло отчаяние – как она могла так быстро его забыть? Разве она сможет когда-нибудь простить себе эту ошибку?