Книга Заметки белых ночей, страница 26 – Веста Васягина

— Здесь – Спас на Крови, Адмиралтейство, где раньше делали корабли, Дворцовая площадь с Александровской колонной, Казанский собор и…

— Думская башня!

— Точно, узнала! Дальше Петропавловская крепость – да, та самая, с моржами, и Васильевский остров с египетскими сфинксами на набережной.

— Экскурсия на высоте! В прямом смысле этого слова, – констатирует Женька. У неё горят глаза и, наверное, у меня тоже. Как приятно, оказывается, делиться тем, что сам любишь.

Солнце отражается от металлической кровли. Рядом ходят другие туристы и воркуют голуби.

— Он отвалился? – вдруг спрашивает Женька и переводит взгляд с панорамы на меня.

— Кто? – я тяну время, хотя сразу понимаю, о ком она спрашивает. Вдруг если мы станем обсуждать эту тему, то испортим нашу замечательную прогулку? Но Женька настойчивая.

— Образцов. Отвалился, как старая жвачка от подошвы кеда.

С этими словами Женька надувает гигантский пузырь из жвачки и лопает его.

— Откуда ты знаешь?!

— У тебя на лице всё написано. Думала, сама расскажешь, но ты молчишь. Ну и пусть катится куда подальше, вот что я считаю.

— Серьёзно? – глубоко внутри я согласна с Женькой, но, когда слышу такое, теряюсь. – Он же идеальный…

— Идеальный душнила! – усмехается Женька.

И мне почему-то становится так смешно от этих слов! Мы снова хохочем, и Женькины брекеты сверкают на солнце. Я бы хотела быть похожей на неё, хотя бы чуть-чуть. И Женька как будто делится со мной смелостью и уверенностью в себе, потому что я вдруг говорю:

— Полезли на крышу?

— Тебе этой мало? – Женька смотрит на меня изучающе, щурится.

— Это не совсем то. Увидишь.

— Окей, я за любой движ. Веди, – она протягивает мне ладонь.

Я вообще-то таким не занималась никогда и понятия не имею, есть ли где-то поблизости нужные крыши. Поэтому мы заходим во все подъезды, которые оказываются открыты, или просачиваемся в закрытые вслед за жильцами. Следующий пункт плана – обнаружить чердак не под замком. Наконец после долгих поисков мы находим тот самый.

— Раз ты живёшь в Питере, говори «парадная», а не «подъезд». Тем более у вас тут такая красота с лепниной и витражами, что иначе их и не назвать, – пыхтит Женька, преодолевая последние ступеньки.

— Может, мне ещё и «поребрик» говорить вместо «бордюра»? – пыхчу в ответ.

— Конечно. Ты же петербурженка или кто? Кстати, как тебе живётся в самом красивом городе на свете?

— Да ладно тебе, Жень! Я была в Москве, там тоже красиво.

— Я люблю Москву, но это другое, – возражает она. – И не спорь!

Я не спорю. Пыльный тёмный чердак пройден, вот уже и окошко на крышу виднеется.

— Пришли. Только тсс, тихонько вылезаем.

Крыша что надо! Не слишком покатая, не скользкая. Мы садимся, поджав под себя ноги. Теперь хочется выдыхать и глазеть на улицы, соседние дома и небо. Необъятное и вместе с тем такое близкое.

— Небо тут особенное, – вторит моим мыслям Женька. И ахает: – Ты время видела? Уже почти девять вечера, а у вас светло. Это и есть те самые белые ночи? Пожалуйста, скажи, что да! Я так хотела на них попасть.

— Да, – улыбаюсь я. Сюда бы ещё термо-кружку с мятным чаем, плед и наушники с кейпоп – и можно на всю ночь оставаться, рассвет встречать. Впрочем, вместо музыки у меня сегодня Женька, и это ничуть не хуже.

— Значит, плюс одна мечта в копилку. Эх, как же я люблю путешествовать! Весь мир бы объездила.