Книга Заметки белых ночей, страница 28 – Веста Васягина

— Кстати, как там сын Валентины Павловны? Чем всё закончилось? – спрашиваю я.

— Вернулся в музыку. Отличный парень на самом деле, талантливый.

Вот как. Есть шансы, что теперь математичка не будет швырять тетрадки? А вообще, успокоить её – всё равно что укротить тигра. Голубков молодец.

— Это ты уговорил его? Умеешь быть убедительным!

— Бывает иногда, – улыбается он. – Я вас провожу.

Обожаю ночной Петербург, особенно поздней весной! Полупустые улицы, густой воздух с ароматами сирени и речной воды. Даже прохожие особенные в это время года и суток. Они не думают о проблемах или работе и просто живут.

Тут и там слышатся отголоски клубной музыки или гитарные аккорды. Мы идём и болтаем втроём, как будто сто лет уже дружим. Как это произошло само собой – загадка. И так же незаметно доходим до невысокого здания песочного цвета, что спряталось между другими домами, повыше. Там я живу.

И на этаж мы поднимаемся втроём – Серёже непременно нужно проводить нас до двери. Да, теперь мне почему-то хочется называть его не по фамилии. Мы не успеваем позвонить – мама открывает нам дверь.

— Я шаги услышала. Ой, сколько вас! – она разглядывает гостей.

— Мам, знакомься: это Женя, а это Серёжа Голубков, мой одноклассник. Он нас проводил и уже уходит.

— Серёжа, не уходи пока. А ты, Женя, кидай рюкзак в прихожей и не разувайся. Есть предложение, – торжественно говорит мама.

— Какое? – спрашиваю. Она собирается угостить всех борщом? Подозреваю, что да. Но при чём тут обувь? За сметаной надо сходить?

Мама мнётся немного:

— Пойдёмте смотреть, как разводят мосты? Женя, что скажешь, ты не слишком устала?

Мы с Женей переглядываемся. Её взгляд как будто говорит: «Видишь, мои желания всегда исполняются!» Тогда мой взгляд говорит: «В самом деле? Это правда моя мама предложила?»

— Скажу, что высплюсь в поезде! – пританцовывает она. – Пойдёмте скорее.

— А ты, Серёжа? – мама теперь смотрит на него. – Родители отпустят тебя так поздно? Под мою ответственность.

— Отпустят, – Серёжа улыбается уголками рта, – я умею быть убедительным.

Накинув плащ, мама первой выскакивает на улицу с таким видом, будто сама только что отпросилась у родителей погулять.

Мои ноги просят пощады, как и Женькины, наверное. Но у нас полно причин, чтобы забить на подобные мелочи. Мы снова погружаемся в курортную атмосферу белых ночей. В переходе у Гостиного Двора Серёжа просит у незнакомого мужчины гитару, чтобы спеть для нас легендарную песню про лестницу в небеса. Люди останавливаются рядом с нами, слушают, аплодируют.

Через несколько минут Серёжа благодарно кивает и возвращает гитару владельцу. Мы идём дальше, играя в туристов в нашем собственном городе.

— У тебя такой голос, оказывается, – говорю ему.

— Какой? – Серёжа поднимает правую бровь. Опять дурачится.

— Красивый, как у настоящего певца. Почему я раньше не слышала тебя?

— Не знаю. Может, не прислушивалась.

Какой странный ответ.

На подходе к Невскому у меня вибрирует телефон. Сообщение от Образцова. Надо же.

«Со мной никогда такого не было. Я всё время вспоминаю о тебе, почему?»

«Это привычка, скоро пройдёт».

«Я всё правильно сделал»

Образцов не ставит в конце сообщения знак препинания, но я понимаю вопросительную интонацию.

«Конечно, правильно. Мы слишком разные», – впервые я пишу ему без тени сомнений. И добавляю: «И присмотрись к Мятликовой, ты ей небезразличен».