Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 14 – Ангелина Сантос

— Я умею умножать.

— Тогда проходите.

Это было не гостеприимство. Но ключи на её ладони больше не выглядели оружием.

В доме оказалось холоднее, чем на дороге. Тепло шло только в кухню, комнату Мары и две спальни восточного крыла. Остальные каналы перекрыли металлическими заслонками. В столовой над камином темнело пятно копоти, однако дров рядом не было.

— Лес принадлежит храмовому кредитору, — пояснила Мара. — За самовольную рубку выставляют штраф. Покупаем уголь в Белом Броде, когда есть деньги.

— А горячая вода?

— Главный источник жив. Каналы гнезда и гостиницы закрыты по приказу инспектора Тасса.

— На каком основании?

— Я спрашивала. Поэтому получила вот это.

Она коснулась синяка на подбородке.

Корвин Тасс ещё не появился, но уже успел мне не понравиться.

Я сняла пальто, оставила дорожные вещи в самой тёплой спальне и попросила показать книги. Кабинет управляющей занимал комнату рядом с кухней. На полках стояли хозяйственные журналы, прошитые толстой нитью. Последние два года Мара вела расходы собственным мелким почерком. Храмовые счета были вклеены поверх старых страниц и заверены другой печатью.

— Кто подписывал получение мрамора? — спросила я.

— Никто из нас. Плиты сюда не приезжали.

— А серая соль?

— Я видела один ящик. Его сразу отнесли в гнездо. Туда допускали только инспектора и двух храмовых рабочих. Они меняли замки после каждого визита.

— Когда были последний раз?

— Три недели назад. Уехали ночью.

Я раскрыла журнал на нужной дате. Мара записала количество лошадей, время прибытия, ужин для работников и две разбитые бутылки масла. Расходов на ночлег не было.

— Почему вы остались? — спросила я.

— Потому что мой муж похоронен за часовней, а сын служит на восточной границе. И потому что кто-то должен был мешать им выносить всё, что не приколочено.

— Получалось?

— Печи они всё-таки вынесли.

В её голосе не было жалобы. Только точность.

Я выдала девяносто крон под расписку. После дороги у меня осталось сто тридцать семь, не считая украшений. Этой суммы хватало либо на топливо, либо на еду и мелкий ремонт до поездки в город. Одновременно спасти поместье и соблюдать приличия не получалось. Приличия я исключила первыми.

После короткого обеда мы начали осмотр.

Гостиница стояла у южной стены. В общем зале сохранились восемь столов, стойка и широкий камин с водяным коробом. Две печи действительно отсутствовали, зато трубы тёплого пола лежали под каменными плитами. У дальней стены находилась купальня: четыре бассейна, разделённых невысокими бортиками. Три были пусты. В четвёртом под слоем пыли блестела вода.

Я опустила в неё пальцы.

— Тридцать восемь или тридцать девять градусов.

— Тридцать девять с половиной у выхода из скалы, — сказала Мара. — Раньше сюда приезжали с заставы и из Белого Брода. Потом инспектор объявил, что вода заражена пеплом мёртвой кладки.

— Люди заболевали?

— Нет. Но храмовая печать убедительнее здоровой кожи.

Запор главного канала был залит свинцом. Печать Корвина сохранилась, однако на боковой трубе я заметила свежие следы ключа. Кто-то перекрывал тепло не для безопасности. Поток направили в подземную ветку, отмеченную на карте как аварийная.

— Куда идёт эта труба?

— Под гнездо.

— Значит, оно не было холодным все шесть лет.