Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 16 – Ангелина Сантос

Я ждала.

Через слишком долгую паузу он повторился.

— Мара, — позвала я шёпотом. — Подойдите.

Она опустилась рядом. Я передала ей трубку и показала точку. Мара слушала почти две минуты, потом резко выпрямилась.

— Там кто-то есть.

— Возможно. Одного звука недостаточно. Нужна проверка температуры, веса и ритма по протоколу.

— Но оно не мёртвое.

— Я пока не подпишу такую формулировку.

Она сжала губы. Я понимала её разочарование, но семь лет назад уже позволила страху изменить заключение. Теперь не собиралась менять его надеждой.

Пятое яйцо ответило двумя частыми толчками, затем замолчало. Шестое сохраняло ровное тепло; внутри я уловила один удар, слабее, чем у четвёртого.

Три возможных живых эмбриона.

Я записала время, точки прослушивания и температуру воздуха. Затем проверила аварийный канал. Заслонку оставили открытой на четверть — ровно настолько, чтобы яйца не остыли и не начали развиваться быстрее.

Кто-то шесть лет поддерживал кладку в состоянии медленного сна.

— Мы остаёмся, — сказала я.

Мара подняла брови.

— Я думала, вы уже приехали.

— Я могла осмотреть имущество и продать право храму. Не продам. Сегодня меняем внешние замки. Завтра составляем ведомость работников и открываем один тёплый канал под наблюдением. Послезавтра я еду к магистрату.

— А жалованье?

— Сначала продам серьги. Потом оплачу месяц всем, кто вернётся. Задолженность внесём в отдельный график. Обещать пять месяцев сразу не стану.

— Разумно. Поэтому половина людей вам не поверит.

— Пусть поверят первой выплате.

У входа я заперла дверь новым замком из хозяйственного запаса. Один ключ оставила себе, второй вручила Маре при свидетелях. Старый храмовый замок завернула в ткань как улику.

До темноты мы успели осмотреть котельную и кладовые. Запасов муки оставалось на двенадцать дней, угля — на четыре, если не отапливать западное крыло. В стойле стояли три старые лошади. Для ремонта каналов требовались медные муфты, пакля, два мастера и не меньше сорока крон.

Моё поместье располагало живой кладкой, горячим источником и дырой вместо денег.

За ужином Мара поставила передо мной похлёбку и положила на стол связку ключей.

— Главный, амбар, гостиница, архивная башня, часовня. От гнезда у вас уже есть.

— Вы решили признать меня владелицей?

— Я признала подпись в платёжной ведомости. Остальное посмотрим.

После еды я разобрала записи и составила список для Белого Брода. В доме стихли шаги. Ветер бил в ставни с одинаковым интервалом, и к полуночи я начала слышать в нём удары из четвёртого яйца.

Я закрыла книгу. Проверить замок перед сном было разумнее, чем лежать и считать выдуманный ритм.

Во дворе горел один фонарь. Снег прекратился, облака разошлись, камни блестели от влаги. У северного склона я заметила тонкую полоску света.

Дверь гнезда была приоткрыта.

Новый замок лежал на земле. Дужку не сломали — открыли ключом.

Я не стала звать Мару. До дома было далеко, а человек внутри уже мог касаться яйца. Взяла из ящика у входа железный крюк для заслонок и медленно спустилась по коридору.

В круглом зале горел закрытый фонарь.

Возле четвёртого ложа стоял мужчина в тёмной дорожной одежде. Высокий, широкоплечий, с коротко остриженными чёрными волосами. Он снял перчатку и держал ладонь на скорлупе.

Под его пальцами проступало слабое красное свечение.