Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 25 – Эва Гринерс

Матвей рассмеялся и забавно тряхнул головой.

— Ну тогда до завтра, Ксения.

— Доброй ночи.

— Итак, Ксения Дмитриевна, — сказал Матвей спокойно, чуть отступая в сторону, — разрешите вам представить всю нашу группу. Работать вы будете с каждым по своему усмотрению — задействовать всех или кого-то конкретно. Без преувеличения скажу, что вы можете им доверять абсолютно — они не подведут.

Он говорил без пафоса, но так, что сразу становилось ясно: это его люди. Подчинённые не просто по уставу — по доверию.

— Унтер-офицер Иван Петрович Карпов, — Матвей кивнул и первым шагнул вперёд коренастый мужчина лет под сорок. — Именно Иван Петрович определяет, что дело связано с нечистой силой — у него, прошу прощения за подробность, начинает ныть простреленное плечо. Лекарь, когда-то изымая пулю, тогда сказал, что дивная она какая-то. Может, дело было именно в ней, что после этого Иван Петрович обзавёлся такой чувствительностью.

Карпов был ничем не примечателен на первый взгляд: плотная фигура, коротко остриженные волосы, серые глаза. Он коротко кивнул.

— Рад служить, барышня.

И всё. Ни лишнего слова, ни улыбки. Я вдруг поймала себя на том, что он до странного напоминает мне сурового дядю Ваню из моей прошлой жизни — дальнего нашего родственника. Мы пару дней гостили у него в деревне с бабушкой. Яблоки усеивали землю в его саду, валялись в зелёной сочной траве и никто их не подбирал. Аромат стоял одуряющий. Я с трудом оторвалась от своих сладких детских воспоминаний.

— Фельдфебель Алексей Николаевич Суриков, — продолжил Матвей.

Этот был полной противоположностью Карпова: худощавый, подвижный, с живыми глазами. В руках — тонкий блокнот, который он тут же машинально прижал к груди, словно боялся уронить.

— Очень приятно, — быстро сказал он и тут же добавил, чуть сбивчиво: — Если понадобится восстановить картину места, после осмотра… или, скажем, вспомнить, кто где стоял — я постараюсь быть полезен. Запоминаю всё в мельчайших деталях.

Говорил он искренне, даже с каким-то почти мальчишеским азартом.

— Капрал Михаил Андреевич Дроздов.

Дроздов улыбнулся первым — открыто, без тени подобострастия.

— А я, стало быть, тот, кого можно послать туда, куда остальных лучше не посылать, — сказал он и чуть приподнял бровь. — Не пугайтесь, барышня, я живучий. Нечисть меня словно не видит, не чует. Да и пуля не берёт.

От него веяло лёгкостью и какой-то странной уверенностью, будто опасностей для него не существует.

— Рядовой Павел Сергеевич Немов, — Матвей на мгновение замедлил голос. — Павел Сергеевич слышит как будто гул в тёмных местах, говорит — настроение становится тёмное или светлое. Полезная особенность, но очень быстро его выматывает, буквально через пять минут с ног валит.

Этот был самый молодой из всех. Он стоял чуть в стороне, будто не до конца понимал, как здесь оказался. Когда наши взгляды встретились, он смутился и поспешно выпрямился.

— Рад… рад служить, — выдохнул он, явно стараясь держаться.

— И, наконец, — Матвей повернулся к последнему, — Степан Ильич Левицкий, фельдшер группы. Травмы, полученные от всякой бесовщины от его рук заживают быстрее.

Левицкий выглядел старше остальных, с аккуратно подстриженной бородой и усталыми, но внимательными глазами. Он слегка поклонился.