Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 130 – Сандра Барро

После обеда приехал Арсений Николаевич. На нём буквально лица не было. Он выглядел мрачным, осунувшимся и словно постаревшим. Я молча кивнула ему в знак приветствия, подозвала Жаргала, и мы втроём уединились в моём кабинете, плотно притворив двери. Нам о многом нужно было поговорить вдали от чужих ушей.

Коротко, стараясь не вдаваться в излишние эмоции, поведала о том, что мне пришлось пережить утром в кабинете начальства. Соколов слушал, тяжело опершись руками на стол, а когда я закончила, глухо попросил прощения за то, что вообще втянул меня в это опасное предприятие. При этом он тактично промолчал о том, какие громы и молнии метал Победоносцев в его собственный адрес. Хотя по его напряжённой челюсти было ясно: разговор выдался не из лёгких.

— Арсений Николаевич, не печальтесь, — мягко сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Здесь нет ни вашей, ни моей вины. Я уверена, что любой из нас поступил бы точно так же. Главное — спасти человека, а потом уж хоть голова с плеч.

В кабинете повисло многозначительное молчание. Лишь чуть слышно тикали часы, отмеряя секунды. В этот момент наш невозмутимый бурят, до этого безмолвно стоявший у стеллажей, подал голос:

— Если вытащил человека из бурной реки, не плачь о промокших унтах, — произнёс Жаргал своим глубоким ровным голосом. — Гнев большого нойона подобен ветру в степи: сегодня бьёт в лицо, а завтра утихнет. Спасённая душа — это искра, которую всегда видит Вечное Синее Небо. Тэнгри знает, чья правда весомее.

Не сговариваясь, мы втроём переглянулись и тяжело вздохнули. Этот общий вздох стал точкой в затянувшемся разговоре. Мы были разными: женщина из будущего, которая притворялась вдовой статского советника, кадровый офицер и степной шаман. Но в эту секунду нас объединило нечто большее, чем служба или долг.

Немного подумав, я решилась заговорить. Глотая подступивший к горлу ком, подробно, стараясь не упустить ни одной детали, рассказала о том, что случилось на набережной. Описала этот противоестественный холод, сковавший лёгкие, и ощущение чужого хищного взгляда, от которого не спрятаться. Когда я закончила, Жаргал сделал шаг вперёд. Он изложил свою версию.

Соколов слушал очень внимательно, присев напротив меня.

— Родовые духи — это, конечно, хорошо, — произнёс он, наконец, обратившись к моему помощнику. — Я уважаю ваши методы, Жаргал, и признателен за то, что вы спасли Полину Андреевну. Но моя группа и так простаивает без заданий. А ведь они не просто жандармы. Это люди, обученные противостоять не только обычным преступникам. Поэтому я распоряжусь: с этого часа возле дверей вашей квартиры будет дежурить двое моих людей. И ещё пара неподалёку от парадной. Лишним не будет.

Я лишь обречённо кивнула. Спорить не хотелось. Ощущение невидимой петли на шее всё ещё было слишком свежим. Но тут я вспомнила про письмо Татьяны.

— Арсений Николаевич, — посмотрела на подполковника, — могу я вас попросить об одной деликатной услуге? Не говорите пока Александру Васильевичу, что его жена у меня. По крайней мере, до завтрашнего вечера, пока я не съезжу в монастырь.

Я поведала ему о своей находке в записях отца Сергия и о матушке Феофании.

— Я почти уверена, что она сможет помочь Ирине. Или, по крайней мере, укажет верное направление. Нельзя сейчас забирать её от меня, понимаете? Госпожа Родина в ужасном состоянии. И, как я поняла, больше всего страдает от предстоящего разговора с мужем. Она до смерти боится этих объяснений, хоть ни в чём не виновата... Ей нужно время, чтобы обрести хотя бы подобие внутреннего равновесия.