Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 196 – Сандра Барро

Софья Константиновна вздрогнула, словно до сих пор слышала звон того разбитого стекла.

— Александр вдруг побагровел. Он закричал на него так страшно и яростно, что оркестр смолк. Муж осыпал бедного юношу такими проклятиями, какими обычно награждают на поле боя злейших врагов. Все замерли, я сама готова была сквозь землю провалиться от стыда и страха... Но не прошло и минуты, как супруг вдруг замолчал, снова повернулся к адъютанту и совершенно спокойным, обычным голосом спросил: «Ну что же ты стоишь, голубчик? Распорядись подать вина.». Гнев исчез так же внезапно, как и появился. Как будто и не было этого крика, понимаете? Он смотрел на молодого офицера с искренним недоумением. Тот стоял бледный, опустив взгляд и до белизны сжимая пальцы.

Женщина посмотрела на меня, и в её глазах застыло отчаяние.

— Вот тогда мне впервые стало страшно. Не из-за крика, а из-за этой его пугающей нормальности сразу после вспышки гнева.

Слушая Саблину, я всё отчётливее понимала: жена отставного генерала ходила кругами, пересказывая то, что я уже слышала от Бесовой, ни на шаг не приближая к разгадке. Но одно не давало мне покоя: почему Ирина так уверенно говорила, что именно Софья усмиряет эти вспышки? Этот вопрос сидел во мне занозой. Сейчас, пока эта взволнованная женщина была так беззащитно открыта и искренна, я должна была найти ключ.

Прикрыв глаза, я мысленно дотронулась до печати на спине. Она тут же отозвалась, лениво и довольно заворочавшись под кожей, словно почуяла работу. Осторожно, почти невесомо накрыла ладонь дамы своей рукой, заключая нас в невидимый купол силы.

Мир вокруг кафе Аман поплыл, звуки Пассажа стихли, и перед моими глазами, прямо из марева чужой памяти, проступила сцена десятилетней давности.

Блестящая зала утопала в свете тысяч свечей, отражавшихся в натёртом до блеска паркете. Музыка, шорох юбок, приглушённый смех — всё это сливалось в единый праздничный гул. Я видела их: Александр, тогда ещё пятидесятилетний, статный, с прямой офицерской осанкой и сединой на висках. Рядом с ним Софья, сорокалетняя красавица в самом соку, сияющая тем особым светом, который даёт женщине только искренняя любовь.

Они смотрели друг на друга так, словно во всём огромном мире их только двое. Было ясно: это не просто брак, это союз любви, пронесённый через десятилетия.

Но идиллия дала трещину, когда к ним приблизилась дама. Она была их ровесницей, тоже немолода, но всё ещё по-своему хороша собой, если бы не хищное выражение лица. Крупная родинка на правой щеке сразу бросалась в глаза. Но куда сильнее пугал её взгляд — ледяной, полный застарелой желчи. Она рассыпа́лась в светских любезностях, растягивая губы в фальшивой улыбке, но глаза оставались холодными.

Я почувствовала, как в моём виде́нии напряглась Софья, а Александр неловко кашлянул, явно мечтая поскорее закончить этот разговор. Когда они, вежливо раскланявшись, стали удаляться вглубь залы, эта женщина ещё долго смотрела им в спины. Её губы шевельнулись, выплёвывая горькое, как яд, пожелание:

— Ты забрала его у меня... Так пусть он больше не видит в тебе любви. Ты сама отвернёшь его от себя!

Слова вспыхнули в воздухе призрачным огнём, сплелись в чёрную ленту и, обернувшись стремительной змеёй, метнулись вслед Софье. И в этот роковой миг, уже у самых дверей, генерал галантно шагнул в сторону, пропуская жену вперёд и полностью закрывая её собой. Проклятье с размаху вонзилась ему в спину. Александр резко выдохнул, прижал руку к груди, словно от внезапного приступа боли, но через секунду тряхнул головой и пошёл вслед за любимой женщиной.