Книга Большая охота Крика, страница 103 – Саша Хеллмейстер

Мне стало все ясно.

Это был он. Он убил тех людей. Он, Вакхтерон. И он не останавливался – и я не знала, мог ли остановиться хоть когда-нибудь. В Техасе, по дороге на ранчо, Вик рассказал мне о Логане и индейской мести: он обладал тем же правом и думал, что может карать и прощать, что за ним есть такое право, что это справедливо, что выхода у него нет. Я знала: живи Виктор Крейн двумя сотнями лет раньше – и негласный закон, которого он придерживается, оправдывал бы многие его действия.

Тогда – возможно, теперь – нет. Но ему было все равно. Он видел столько всего на свете, что законы, которые исполнялись только для тех, кому они служили, считал не более чем прихотью лжецов при власти и способом заткнуть глотки тем, по чьим головам эти властолюбцы ходили. Он пережил столько всего, что любое ханжество, любое показное человеколюбие, любые вопли о недопустимости мести и неправедности слетели с него, как шелуха, а может, он не обрастал ими вовсе – и вместо того, чтоб надеть белые одежды святости, закутался в черное, а врагам своим принес по савану и посчитал, что это пусть жестоко, но хотя бы честно. Он пережил громкие дни, когда убивал и его называли героем и полезным обществу человеком. Он пережил тихие дни, когда убивали его близких и смеялись, потому что знали: за это никто не ответит.

Поцелуй с ним был тихим и спокойным, но от понимания, что возле меня сейчас стоял вовсе не тот Вик, которого я так сильно любила, а Вакхтерон, беспощадный и неостановимый, становилось страшно. Он не сделал бы мне ничего плохого. Но ощущения были сродни тем, когда стоишь в одной клетке с крупным хищником. Никогда не знаешь, как он поступит в следующий миг.

Губы его были тверды, и я почти не слышала его дыхания. Когда он целовал меня, не закрывал глаз и обнимал не так крепко, как прежде. Он был весь как сжатая пружина, бесконечно знакомый – и в то же время пугающий и чужой. Я боялась его и желала: и ему не требовалось ничего говорить, чтобы я узнала ответ.

Выпрямившись и придержав мое лицо за подбородок, он взглянул в глаза, приподняв брови, и дал мне ответ, холодный и бесстрастный:

— А тебе не все ли равно?

Он потянул меня за собой, придержав за руку. Кем бы он ни был, Вакхтероном или Кархаконхашикобой, знал – я пошла бы за ним куда угодно. Возможно, даже спустилась бы в ад, не спрашивая, потому что теперь мы знали друг друга лучше и ближе даже самих себя. Он открыл дверь в трейлер, вошел первым и помог подняться по ступенькам. Внутри было чертовски темно из-за опущенных на окна жалюзи. Вик прикрыл дверь, потянулся за выключателем – и вдруг замер.

Я услышала короткий свист, будто воздух разрезало ударом биты. Виктор не успел развернуться, как тут же рухнул на пол без сознания. Я только и успела увидеть движение в темноте – и поняла, что его вырубили страшным ударом в голову.

— Вик!

Я выкрикнула это до того, как мне на затылок обрушился удар, а затем потеряла сознание.

* * *

Место, где я очнулась, было мне очень знакомо. Это домик Адсилы: все в нем – и обстановка, и теплый, приятный запах трав, и даже тусклый свет от ночника и напольного торшера в разных углах – я хорошо знала. Тем хуже было, что, открыв глаза, в центре комнаты я увидела двух незнакомых мужчин, а перед ними, привязанный к стулу, сидел мой Вик.