Книга Большая охота Крика, страница 104 – Саша Хеллмейстер

На скуле и виске у него были ссадины. Его били, и били жестоко. Каштановые волосы растрепались и казались мокрыми, будто его окунули в воду с головой, и присмотревшись, я поняла, что в прядях запеклась кровь. Задрожав, я дернулась к нему всем телом. Боль заставила быстро прийти в себя. Я опустила взгляд и поняла, что меня тоже связали и усадили в старое потертое кресло.

— А вот и наша Лесли очнулась,– произнес незнакомый голос надо мной, и на плечо опустилась тяжелая рука.– Доброй ночи, дорогая. Прости, что вынуждены были привлечь тебя к этому делу. Я до последнего этого не желал. Но ты сама вынудила нас, когда приехала сюда с ним.

Вик мрачно смотрел поверх моей головы в лицо тому, кто говорил, и взглядом буквально испепелял его. Синяки под его глазами сильно потемнели. Он выглядел как человек, которому вполне могли устроить сотрясение мозга – но тогда я еще не знала, насколько в принципе физически крепок мой Шикоба. В уголке рта запеклась кровь.

— Я не понимаю…– пробормотала я, однако незнакомец лишь похлопал меня по плечу и дал краткий совет:

— Тебе и не следует что-либо понимать. Так что заткнись и не действуй мне на нервы, или я сам тебя заткну.

— Не нужно с ней так говорить,– тихо сказал Вик и сощурился.

Тотчас один из мужчин – коренастый невысокий брюнет, сложенный очень крепко,– коротко замахнулся и ударил его по лицу кулаком. Незнакомец позади меня холодно сказал:

— Послушай, Марджори, не порть ты ему лицо. И не нужно оставлять так много синяков. Мало ли что. Ты же умеешь это делать.

— Умею, босс,– мрачно сказал тот и сплюнул сквозь зубы, попав Вику на рубашку. Тот лишь медленно поднял взгляд на Марджори.

Я мысленно записала ублюдка в трупы, искренно веря, что ему это с рук не сойдет,– и в то же время понимала: Вик не всесилен, и вряд ли он освободится от веревок.

— Мы будем говорить, Виктор?

Он молчал, буравя злым взглядом Марджори. Человек позади меня коротко, с сожалением вздохнул и пошевелился. Я заметила это по его тени, упавшей сбоку от моего кресла.

Внезапно на Вика обрушили град бесчеловечных, жестоких ударов. Били умело, со всех сторон, налетев на него втроем, с кем-то еще. Вика заслонили от меня, и я услышала лишь несколько его долгих стонов. На меня навалился такой дикий, панический ужас, что я не сдержалась, закричав:

— Нет, нет! Хватит! Нет!!!

Человек позади меня подал знак, и ублюдки остановились, разойдясь в стороны. Тот, кто был их боссом и кого Марджори так назвал, вышел вперед. Темноволосый, высокий, сухощавый, с армейской выправкой, с хорошей стрижкой, в обыкновенных темных брюках и бордовой рубашке. Глаза его были небольшими, холодными, голубыми. Лицо – спокойное, не лишенное приятных черт и волевое – мне было незнакомо, однако Вик, очевидно, знал его. Он исподлобья поглядел на незнакомца. В нем горело столько яркой, живой ненависти, что я понимала: если случится так, что Вакхтерон вырвется из пут, он разорвет своего пленителя голыми руками.

— Как видишь, Виктор, мы умеем делать свою работу хорошо, раз все же нашли тебя,– сказал тот и холодно улыбнулся.– Впрочем, ты сам себя сдал. Так ведь?

Вик лишь сжал челюсти так, что на них проявились желваки.

— По грехам,– поднял указательный палец мужчина и качнул головой.– Большим и малым. Надо же. Такая малость. В сущности, ерунда. Я это запомнил когда-то давно, в Ираке, где мы с тобой служили вместе. Почитаю за большую честь, ты был хорошим специалистом.