Книга Большая охота Крика, страница 179 – Саша Хеллмейстер

Она не могла, не могла умереть!

Все гости – ну, или почти все – были из их церкви. Каждый знал, что Элис Талбот забеременела от патлатого индейца Каллигена, который слинял сначала в Оклахому, потом в Небраску, а затем в Эль-Пасо, и все он кем-то там якобы работал и пудрил девчонке мозги, потому что один к одному был красным, пинто^[24], бездельником. Такие как он, думали они, спивались или скуривались в нищете в своих лачугах, отстроенных на земле резервации. Нет и речи насчет праведности. Он праведным быть не может по определению, он им не духовный брат, он не идет за их лидером, он не верит в то, во что верят они, и не уважает их образ жизни. Не их он масти человек. И никогда им не будет.

Когда Каллиген явился на похороны, эффект был такой, как если бы в курятник забрался лис. Или дьявол зашел в приход через главные двери.

Люди молча расступились перед ним, потому что он был просто страшен. С перекошенным лицом – он еще не знал, что это от боли, потому что раньше ничего такого не чувствовал,– прошел вперед; кто-то замешкался убраться с его дороги, и он ударил человека плечом.

В голове звучало, что это все ложь. Элис не может быть мертва. Все давали ему пройти, но тут поперек встал один из ее братьев, здоровенный детина, пусть еще и совсем молодой, но куда более крупный, чем сам Адам, и такой же рослый.

— Эй, остынь,– сказал он и выставил руку вперед так, что Адам невольно ткнулся в нее грудью.– Ты кое-что попутал, друг. Дверь на выход – позади.

— Можешь до нее прогуляться,– глухо бормотнул Адам.

Шагнул еще, но парень так и не отступал.

Люди притихли. Они смотрели на незваного гостя с непониманием, недоумением и презрением. Наверняка многие были в курсе, кто он и что случилось,– сам же Адам пока не понимал ни черта. Чтобы понять, ему нужно было увидеть Элис живой или мертвой и во всем убедиться, потому что он не верил никому из тех, кто здесь был.

— Ты осмелился сюда прийти?– послышался голос сбоку.

Это был Клайв Талбот. Его голос Адам узнал сразу же. Среднего тембра, обычно спокойный и холодно-размеренный, он бы отлично подошел для чтения проповедей. Вот только Каллигену они не требовались.

— После всего, что из-за тебя случилось, ты посмел заявиться?!

— Иди к дьяволу, Талбот.– Подтянулось еще несколько мужчин, гроб стало видно только наполовину.– Я должен ее увидеть.

— Этого не будет.

Клайв выглядел как и всегда. Широкое мясистое лицо, темные волосы с проседью, зачесанные назад, и небольшие серые глаза, очень проницательные. Жена, хрупкая серая мышь в закрытом платье с воротником, коснулась его локтя, но он стряхнул руку.

— Развернись и уйди, Каллиген, не устраивай балаган. Это похороны моей дочери. Достаточно и того, что все это случилось из-за тебя.

Адам сделал вид, что не услышал. Небрежно толкнув плечом мужчину впереди себя, попытался пройти – его не пустили. Ладно.

— Вы никогда не хотели по-хорошему,– сказал он и сам свой голос не узнал.– Вы и сейчас такие же дуболомы, какими были всю дорогу. Отойдите-ка, парни. Я не сделаю ничего, просто посмотрю.

Невысокий, но плотный юноша посуровел, встал прямо перед Адамом. И тот понял, что по-хорошему получится вряд ли. Во всяком случае, у него нет сил кого-то уговаривать. Он слишком зол на них всех, слишком их ненавидит – и ему лишь в удовольствие сделать то, что он должен сделать.