Книга Рассказочки от Заполярочки, страница 60 – Оксана Евгеньева

Да уж, фигня.

Все ее придирки, требования. Недовольное лицо. Слезы по причине и без. Он не понимал, куда делась его Вика. Сначала не понимал, а потом смирился, что прежней Вики уже не будет. Эту он тоже очень любил.

Она бегала к весам, морила себя диетами, висела часами на телефоне, обсуждая то, как покакал их сын. Потом пыталась обсудить это и с ним.

Сергей сам не помнил точно, когда перестал ее слушать. Когда устал от ее наездов? Когда принял новые правила игры. Все так же молча. Безропотно.

Это «молча» их и сгубило. Она определенно хотела что-то от него. Чтобы Сергей что-то говорил. А он не понимал, что. Ведь разговоры никогда не были его сильной стороной. Он все-все делал для них. Для жены и сына. Никогда не отказывал в помощи. Он вставал по ночам. Он бегал в магазин, старался. И ему казалось, что чем больше он старается, тем больше ее бесит. Но не стараться не мог. Они его семья. Хотя было обидно. Поначалу. А потом привык.

Все начало рушиться. Рассыпаться. И он молчал. Не знал, что сказать. Вика нервничала, уставала. А у него было слишком много работы и мало сил на всякие разборки.

А потом этот дурацкий ковер. И ее прическа. И обед дурацкий. Он так устал, так забегался, что не заметил. Ни ковра. Ни изменений. Забыл, что должны были приехать его родители.

Она даже не рассердилась. Просто вздохнула:

— Я так и знала.

И это его добило.

— Да что ты вообще могла знать?

Он в жизни так много не говорил, как в этот вечер.

Его родители быстренько собрали Алешку и ретировались, оставив их наедине.

Она молчала. И было какое-то странное чувство, что в этом молчании весь кайф. Подтверждение его идиотства. Вся боль семейной жизни – «да, знала я, что этим все и кончится, придурок».

А он орал. Что устал. Что невыносимо. Что он тоже хочет внимания и в принципе никогда не замечал ни новых ковров, ни ее причесок. Потому что это не так важно. И если ей так нужны слова, то пусть хотя бы намекнет, какие. Она молчала.

А потом ушла. Зачем? Он так и не понял. Не понял и то, в чем был не прав.

Единственное, что он осознал, когда за ней захлопнулась дверь: в тишине, без нее, без сына – невыносимо. Невозможно. И сердце щемит. И дышать больно.

Раньше в скандалах он всегда прятал ее обувь. Или паспорт. А потом они целовались и смаковали эти моменты безумия. Раньше он ее удерживал.

А сейчас просто дал ей спокойно уйти. Устал.

Сергей лежал на диване в тишине. Он уже почти дремал, когда сквозь сон услышал звуки в прихожей.

Ключ. Замок.

Он вскочил с дивана и в два прыжка оказался возле входной двери и распахнул ее настежь.

Вика стояла с сумкой и пакетами в руках и с улыбкой на лице.

— Смотри, кого я нашла.

Она выставила вперед руку с сумкой, и там сидел ёж.

Сергей стоял молча, не до конца понимая, что происходит. А потом достал его, ежа из сумки. Аккуратно. Высадил на тот самый новый ковер, из-за которого они поругались. Ёж стоял в нерешительности, а потом сделал лужу прямо на обновке. Почти в центре. Безбожно. Насквозь.

Сергей засмеялся.

— Да, ты прав, так ему и надо, – тихонько сказала Вика. – Проклятый ковер.

— Прости меня, – ответил он.

— Не надо. Это я дура.

Сергей прижал ее крепко.

— Я не имел права тебя отпускать.

Она уткнулась ему в самую грудь. И ответила:

— Это моя вина. Просто когда между нами тишина – слишком много пространства для домыслов. Мне нужно внимание.