Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 84 – Лилия Тимолаева

Лоренс добавил снизу:

— И торопитесь. Здесь на выходе снег, но мы видим свет!

Тарен отпустил Марису не сразу. На одно мгновение его рука задержалась у её плеча. Потом он отступил, посмотрел на завал и понял то же, что она: разбирать долго. Слишком долго. Если убийца подготовил стеллажи, он мог подготовить и другое. Огонь в таком архиве — риск. Но оставаться — ещё хуже.

— Вентиляция, — сказала Мариса.

— Где запад?

— Там, где холоднее.

Он повернулся.

— Ты уверена?

— Нет. Но в архиве без окон запад определяется не романтично, а сквозняком.

Они пошли вдоль стены. Тарен освещал путь слабым серебристым отблеском ладони, но Мариса каждый раз останавливала его, когда свет становился ярче. Полки вокруг шептались, письма шевелились, как будто драконий огонь был для них не светом, а вопросом, на который они хотели ответить все сразу.

Пустые тубусы нашлись за низким рядом, заваленным старыми почтовыми трубками. Над ними — вентиляционная решётка. Узкая, ржавая, закреплённая четырьмя винтами. За ней тянулся канал, из которого шёл холодный воздух.

— Я не пролезу, — сказал Тарен.

Мариса посмотрела на отверстие.

— Вы — нет.

— Ты — возможно.

— Возможно — моё второе имя за последние дни.

— Твоё имя Мариса.

Она подняла взгляд.

Он сказал это просто, без вопроса о настоящем имени, без подозрения, без напоминания о сером письме: «Спросите у той, кто носит её лицо». И от этого имя прозвучало не как чужая маска, а как то, что ей временно доверили, пока она не найдёт собственное место в этом мире.

— Тогда Мариса полезет в вентиляцию, — сказала она.

— А я?

— Вы снимете решётку и не сожжёте архив.

— Сложная задача.

— Вы справитесь. Вы же адресат, который удержался.

Он посмотрел на неё, и в этом взгляде было больше тепла, чем позволяла ситуация. Потом взялся за решётку.

Снять её оказалось труднее, чем казалось. Винты приржавели, металл держался крепко. Тарен не мог использовать полноценный огонь; приходилось нагревать только кончики винтов и тут же остужать металл мокрой пылью с камня. Мариса подавала ему старый почтовый нож, тубус, тонкую пластину, всё, что могло сработать как рычаг. В глубине архива тем временем продолжались странные звуки: ещё один стеллаж скрипнул, но не упал; где-то хлопнул мешок; по полу прокатился деревянный цилиндр.

— Он нас слышит, — сказала Мариса.

— Кто?

— Тот, кто запер. Если это человек, он ждёт, что мы будем ломиться в дверь. Если механизм — ему всё равно. Но стеллажи падают не по очереди случайно. Кто-то подготовил задержку.

— Верёвки, клинья, груз?

— Или почтовые противовесы. Вы сами сказали: станция старая. Здесь всё связано ходами, трубами, люками. Если знать схему, можно устроить обвал из одного места.

Тарен вывернул первый винт.

— Значит, убийца знает станцию.

— Или получил её старый план.

— Крофт?

— Крофт мог получить всё.

Второй винт поддался быстрее. Третий сорвался вместе с куском ржавчины. Четвёртый не шевелился. Тарен сжал его пальцами, и по металлу прошла серебристая искра.

— Осторожно, — сказала Мариса.

— Я контролирую.

— Это говорят все перед тем, как перестают.

Он бросил на неё взгляд.

— Ты доверяешь мне хоть в чём-нибудь?

Вопрос прозвучал неожиданно. Не сердито. Серьёзно.

Мариса держала решётку, чтобы та не упала с шумом. За их спинами в темноте рушился архив. Внизу Беата и Лоренс ждали у мешкового выхода. Наверху Финн, Клара и Берст, вероятно, пытались понять, ломать дверь или слушать временного курьера. У неё не было времени на честные разговоры, но, возможно, именно поэтому ложь была бы лишней.