Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 9 – Лилия Тимолаева

Мариса взяла перо и задержала руку над листом.

— Что-то не так? — спросил Тарен.

Всё не так.

Она не знала почерка этой женщины. Не знала, какие буквы приняты в этом мире, как пишут фамилию Роух, делают ли росчерк, ставят ли знак после имени. Но подпись нужна. Если она откажется, это будет подозрительно. Если напишет неправильно — тоже.

И тогда Мариса заметила на краю листа старую отметку писаря: имя обвиняемой уже было вписано в шапку дела. «Мариса Роух». Буквы вытянутые, с острыми верхними петлями. Канцелярский почерк, не личная подпись. Но фамилию она теперь видела.

Она поставила перо к бумаге. Вела буквы осторожно, не копируя канцелярский стиль, а позволяя руке двигаться так, как получается. «Мариса Роух» вышло неровно, с сильным нажимом на последней букве. Подпись человека, у которого болят руки и который подписывает не согласие, а отсрочку собственной гибели.

Лоренс посыпал чернила песком.

Тарен взглянул на подпись.

— Почерк изменился.

Мариса вернула ему взгляд.

— Я же сказала: день выдался тяжёлый.

— Очень удобное объяснение.

— Зато правдивое.

Он ничего не ответил, и это молчание тревожило сильнее возражений.

Вайс тем временем попытался собрать остатки достоинства.

— Милорд, если вы забираете обвиняемую, городская управа требует письменного подтверждения—

— Получите, — сказал Лоренс, уже выводя строки на новом листе.

— И сохранности вещественных доказательств.

— Их сохранность оказалась под угрозой именно здесь, — ответил Тарен. — Не напоминайте мне об этом чаще, чем нужно.

Вайс сжал рот.

Мариса поймала его взгляд. В нём больше не было чиновничьей злости. Там мелькнул страх, прикрытый ненавистью. Он боялся не её. Он боялся того, что она успела заметить.

Значит, она попала в точку.

Эта мысль придала сил. Мариса выпрямила спину, хотя плечи ломило, и посмотрела на площадь. Люди уже начинали расходиться, но делали это неохотно. Сегодня они пришли смотреть, как вешают почтовую мошенницу. Уходили с историей о поддельной драконьей печати, сорванной казни и северном Моргарде, который забрал обвиняемую с помоста.

Для города этого хватит на неделю разговоров.

Для Марисы — на одну попытку выжить.

— Мне нужно забрать свои вещи, — сказала она.

Тарен поднял бровь.

— Ты помнишь, где они?

Проклятие.

— Нет, — признала она. — Но подозреваю, что у арестованной женщины хоть что-то было при себе.

Лоренс достал из-под стола небольшой холщовый мешок и положил на край.

— Изъято при задержании: ключ на шнурке, три медные монеты, обломок почтового ножа, пустой футляр для печати, носовой платок, кусок хлеба.

Мариса потянулась к мешку, но Тарен остановил её движением руки.

— Сначала проверка.

Лоренс высыпал вещи на стол. Всё выглядело жалко. Ключ был потёртый, с зазубриной у бородки. Монеты тусклые. Почтовый нож сломан у основания, но на рукояти сохранились две буквы: М. Р. Платок серый, застиранный, с вышитым краем. Хлеб чёрствый.

Пустой футляр для печати заинтересовал Тарена больше всего. Он взял его двумя пальцами, открыл, понюхал внутреннюю поверхность и посмотрел на Вайса.

— Где сама печать?

— При задержании её не было.

— А футляр был.

— Да.

— Удобно.

Вайс промолчал.

Мариса смотрела на футляр. Внутри бархат был продавлен круглым предметом. По краям осталась серебристая пыльца, совсем немного, в углу. Если прежняя Мариса носила с собой печать, она действительно могла быть связана с подделкой. Или ей подбросили футляр, чтобы все так подумали.