Книга Луна в тумане, страница 102 – Генри Лайон Олди

Не выдержал. Сорвался. Бывает.

Каюсь.

Сэйко задумался:

— Нет, вроде не велел.

Это могло означать что угодно — не велел, велел, но Сэйко забыл, велел, но Сэйко не понял, что именно от него хотят.

— Ошибся, — вдруг заявил Сэйко, наморщив лоб. Чувствовалось, что умственный труд стоит ему больших усилий. — Ошибся, да. Прощения прошу.

— В чем ты ошибся? Он все-таки посылал тебя в управу?!

— Я сказал, что святой Иссэн уплыл. Потом сказал, что его унесли. Это неправильно. Его сначала унесли, а потом он уплыл. Наверное. Мало ли, вдруг не уплыл?

— Как это — не уплыл?

— Ну, вдруг в порту сидит до сих пор?

— Зачем?

— Корабль ждет. Вдруг корабль еще не пришел?

И послушник снова взялся за метлу.

В порту, перед тем как самому взойти на борт, я успел справиться у чиновника, ведающего прибытиями и отплытиями, насчет корабля с настоятелем. Сэйко зря сомневался, тот корабль отбыл без промедления, едва старый монах поднялся по сходням.

Заодно выяснилось, что за стариком прислали не просто корабль, а настоящий годзабунэ — роскошное судно, достойное князей, на палубе которого размещалось жилое помещение. Корабельные борта украшали гербы с бабочками и цветком — знак клана Ода, к каковому принадлежал и нынешний сёгун. На знаменах, поднятых на носу и корме, черной нитью были вышиты «три монеты» — «вечное счастье через богатство», символ того же клана.

Сначала унесли, подумал я, потом уплыл.

Знать бы, почему, но от этой последовательности веяло бедой.

Ночь выдалась холодной.

Я озяб, но не уходил с палубы. Стоял у самого борта, судорожно вцепившись руками в низкое, мне по пояс, ограждение; смотрел в темноту. Над головой хлопали паруса, собранные из бамбуковых рей и циновок. Качался фонарь, укрепленный на мачте, разбрасывал вокруг охристые отсветы.

Мачту капитан велел поставить недавно, на закате. До этого мы шли на веслах, да и сейчас, после небольшого перерыва, — вероятно, на ужин — гребцы тоже проливали ведра пота, несмотря на ветер в парусах. Сорок восемь пар весел, не шутка. Капитан торопился доставить нас в Эдо так, словно от этого зависела его дальнейшая судьба.

Нельзя сказать, что я — знаток корабельного дела, но на таком корабле я не то что плавал впервые, — я впервые видел такой корабль. С виду он был неуклюжим, но, как вскоре выяснилось, дьявольски быстроходным. Похоже, на нем изначально не предполагалась мачта, крепления для нее были установлены много позже — я еще удивился, что они такие новенькие. Борта судна покрыли ярко-красным лаком, а внутренние перегородки — черным. Не думаю, что для красоты, скорее от гниения, а может, даже огня.

— С какой же скоростью он движется? — спросил я сам себя.

— Путь в пятнадцать ри^[26], — ответили мне, — на веслах занимает примерно два часа.

Знать бы еще, как такой гигант, как инспектор Куросава, сумел подкрасться ко мне тише мыши. Ни доска не скрипнула, ни подошва не шаркнула. Захоти он выбросить меня за борт — я уже нахлебался бы холодной воды и вскоре любовался бы ночным морем глазами инспектора, в то время как мой труп медленно шел бы на дно.

Почему я об этом подумал? С перепугу, должно быть.

— Я испугал вас, — заметил проницательный инспектор. — Прошу прощения.

— Да, — согласился я. — Испугали.

— Вы повзрослели, Рэйден-сан.