Книга Луна в тумане, страница 43 – Генри Лайон Олди

Исчезли долгополый халат, шапка с гребнем и «ушами». Заодно исчезла и коса. Тацуя был облачен в кимоно старомодного покроя. Такие я видел только на картинах. Что-то с его одеждой было не так. Что именно?

Я не сразу сообразил.

Живые запахивают кимоно направо. Кимоно Тацуи было запахнуто налево, как обряжают мертвецов для захоронения. Да, подумал я снова. Все правильно.

Так и должно быть.

* * *

У входа в погреб собралось все семейство, а также святой Иссэн и Широно.

— Готовьте похороны, — велел я.

Из-под земли раздался возмущенный лай.

— Чтоб тебя! Достаньте кто-нибудь оттуда эту псину!

— Вам надо вымыть руки, господин, — еле слышно сказала жена Суги. — Я принесу воды и полотенце.

— Вот мерзавцы! — с чувством сказал секретарь Окада.

— Кто? — затаив дыхание, спросил я.

— Кто же?! — выдохнули все.

Волей случая в данный момент я оказался в канцелярии, рядом с секретарем. Волей того же случая здесь оказались архивариус Фудо, старший писец Шиничи, дознаватель Курода — и еще куча служилого народа, отчего канцелярия стала похожа на рыбацкую сеть, раздувшуюся от богатого улова скумбрии.

Случай назывался векселями.

Сегодня Окада собирался раздать нам векселя, полученные взамен нашего жалования, — каждому соответственно его доле риса. Такой вексель можно было превратить в связки монет, заглянув в любую меняльную лавку. В других лавках вексель можно было обменять на товары — на всю сумму или со сдачей.

— Кто же, — вскричал секретарь, — как не Суга Такуми!

— А что с ним случилось? — спросил я.

— Разорился? — ахнул дознаватель Курода.

— Повесился? — предположил архивариус Фудо.

И сверкнул кривой ухмылкой.

— Почему сразу повесился? — осадил его писец Шиничи.

— Ну не живот же вспорол? — упорствовал Фудо. — Разве он самурай?

Добра не ждали. Жизнь приучила.

— Торгового дома Суга больше нет, — внятно произнес секретарь.

И все замолчали.

Дома нет — векселей нет, читалось в глазах собравшихся. Нет векселей — нет и денег. Можно, конечно, подать в суд, но судебным разбирательством семью не прокормить.

— Оказалось, — Окада развел руками, — Суга был в долгах, как в шелках. Уже послезавтра его арестовали бы по распоряжению правительственной инспекции. Но, как выяснилось, за день до истечения срока долги Суги выкупил торговый дом Исиба. Все подчистую, до последнего медяка!

— Выкупил? — ахнул дознаватель Курода.

— Да! И объявил о слиянии торговых домов. Теперь вместо двух есть один дом Исиба, без упоминания Суги в лицензии и на вывесках, а Суга Такуми — младший партнер без права голоса. Восемнадцать процентов от дохода. Конечно, если бы не долги, Суга ни в жизни не согласился бы. Но, как говорится, хотела жаба в драконы, да карпом не родилась…

Окада потряс пачкой векселей, которую ранее прятал в холщовой сумке.

— Вот! Полный расчет!

— Банзай! — завопили мы. — Многая лета!

Да, знаю: так прославляют императора или сёгуна. Но в данном случае нас можно понять и простить.

— И семь процентов сверх положенного, — секретарь сиял, что с ним случалось не просто редко, а считай, никогда. — Торговый дом Исиба передает свое нижайшее почтение службе Карпа-и-Дракона, желая выразить сим скромным подарком восхищение нашими трудными и опасными буднями. Так было написано в сопроводительной записке. Рэйден-сан, в вашем случае надбавка составила девять процентов. Чем вы так угодили Исибе, а?