Книга Луна в тумане, страница 89 – Генри Лайон Олди

Меньше всего мне хотелось писать отчет, опираясь на допущения самого сомнительного толка. Предположения — не то, что любит мое начальство. Мне вообще не хотелось писать отчет! И мне повезло — через посыльного судья Кисида назначил мне встречу у ворот дома старьевщика.

— Вчера я рассмотрел дело заново, — продолжил судья. — Это мое последнее дело, поскольку в конце недели я подам в отставку. Надеюсь, мое прошение будет удовлетворено. Что же касается моего негодного сына… За недостойное поведение, принуждение чужой жены к порочным поступкам, сокрытие правды и встречное ложное обвинение, сделанное им в отношении вас, господин Уно, и вашей несчастной супруги, но в первую очередь за введение суда в заблуждение, приведшее к ужасным, непоправимым последствиям…

Он перевел дух.

— Таро Кисида приговорен мною к смертной казни. Завтра на рассвете он совершит самоубийство, очистив свое имя. В виде особой милости ему разрешено покончить с собой дома, в кругу семьи, а не на тюремном дворе. Также ему дозволено во избежание лишних мучений провести по животу сложенным веером, после чего он вонзит клинок себе в сердце. Господин Уно, вы хотите присутствовать? Я буду рад, если вы окажете нам эту честь.

От аромата лилий у меня кружилась голова.

Нет, не от лилий. Цветы тут были ни при чем.

— Не подавайте в отставку, господин Кисида, — старьевщик выпрямился, отпустил столб. Казалось, сказанное судьей влило в него новые силы, прибавило жизни, а не жизни, так достоинства. — Умоляю вас, не делайте этого. Будет обидно, если Акаяма лишится честного судьи.

Он хотел сойти с веранды, но передумал. Наверное, боялся упасть на ступеньках.

— Что же до вашего сына… Я не хочу его смерти.

— Приговор вынесен, — сухо напомнил судья.

— Да, я слышал. Есть ли способ его отменить? Изменить?

Кисида-старший задумался.

— Есть, — после длительного молчания сказал он. — Надо подать прошение князю Сакамото. Если князь согласится дать этому негоднику другое имя и фамилию, а также другую должность, приговор утратит силу, поскольку был вынесен в отношении другого человека.

— Другую фамилию?

— Да. В любом случае я потеряю сына, но он сохранит жизнь.

— Умоляю вас отправить прошение князю.

— Нет.

— Нижайше прошу вас сделать это.

— Не просите.

— Вы оскорбите меня своим отказом.

— Только ради вас, господин Уно. Дальше все будет зависеть от ответа из за̀мка.

Три раза. Этикет соблюден: трижды Кэндзиро просил, на третий раз судья согласился. Когда я услышал приговор, я побледнел, когда же услышал о прошении, способном избавить Таро от смерти, кровь прилила обратно к лицу.

Можно было не сомневаться, что прошение судья Кисида заготовил заранее, вместе с приговором.

Он сильно рисковал. Старьевщик мог и не знаться с милосердием. В конце концов, Кэндзиро Уно — не Тысячерукая Каннон! Тогда опозоренный Таро умер бы на рассвете. Князь еще может отказать в прошении. Тогда Таро все-таки умрет. Хорошо, допустим, судья уверен, что князь не откажет…

Сына Кисида-старший лишится в любом случае. Даже если Таро после помилования зайдет к отцу в гости — порог переступит чужой человек. Я представил, как прихожу к отцу под другой фамилией, взятой ради сохранения моей жалкой жизни. Распахиваю ворота, вступаю на двор: отец, матушка, Ран, Каори… Нет. Есть вещи, которые лучше не представлять.