Книга Письмо Далай-ламы, страница 27 – Екатерина Чудинова

Аглая попыталась отстраниться, но Карелин крепко держал ее.

— Может, вы не понимаете, но из-за вас мы упустили контрабандистов. Это было следственное дело государственной важности, а не прогулка по саду! – продолжал он, не давая ей вставить ни слова.

Аглая медленно поднялась на ноги, выпрямила спину и потрясенно смотрела на Карелина. Ее лицо сначала отразило недоумение, а затем – бурное негодование. Она была ошеломлена тем, что этот жандарм так с ней разговаривает:

— Вы позволяете себе слишком многое! Знаете ли, я – племянница генерал-губернатора Иркутска! Одно мое слово, и вы…

— И что? – перебил Карелин, не отводя взгляда. – Ваш дядя, конечно, может отправить меня куда угодно, но уж точно он заставит и вас вернуться домой, где вы не будете путаться под ногами.

Аглая замерла, слова застряли у нее в горле. Она привыкла, что ее капризы всегда исполняются и окружение с готовностью идет ей навстречу, ни в чем не отказывая. Мужчины, обычно очарованные ее красотой и положением, всегда смотрели на нее с восхищением и вниманием, будто ее присутствие – редкий дар. Но этот жандарм, не считаясь с ее привилегиями и статусом, обращается с ней, как с непослушной девчонкой. Взяв себя в руки, она подняла подбородок и, стараясь сохранять спокойствие, ответила Карелину ледяным тоном:

— Вы… вы забываете, с кем разговариваете, господин жандарм. – Голос ее дрожал от сдерживаемого возмущения. – Я ни к какому делу, тем более к вашему, отношения не имею.

Она бросила на Карелина возмущенный взгляд, пытаясь показать, что не намерена выслушивать упреки от кого бы то ни было, а уж тем более от человека, который, кажется, совсем не понимает, кто перед ним стоит.

Карелин спокойно парировал:

— Звание и связи, барышня, не освобождают от последствий необдуманных поступков. Здесь, – он указал рукой на улицу, где скрылись бандиты, – ваш статус не защищает от опасности, в которую вы сами себя втянули.

Он смерил Аглаю взглядом, давая понять, что не впечатлен ее угрозами.

— И если бы не ваш «интерес к делу», то, возможно, мы уже были бы на шаг ближе к разгадке.

Аглая вспыхнула и резко вскинула подбородок:

— Да я здесь не просто так! – бросила она с вызовом. – Кто-то должен был заняться вопросом бензина для гонщиков. Вот и пришлось взять это на себя, раз у вас есть дела поважнее. Хотя, насколько я помню, мой дядя именно на вас возложил ответственность за безопасность и обеспечение гонщиков всем необходимым.

Матвей уже собирался охладить ее пыл, напомнив, что именно этим и занимался, но тут послышался стук копыт, и на улице появились казаки. Фирсанов примостился вторым за одним из конников, ухватившись за него обеими руками. Его лицо выражало одновременно испуг, облегчение и неловкость.

Карелин тут же закрыл рот и выпрямился, стараясь не выдать раздражения. Аглая фыркнула, увидев, как неловко Фирсанов держится, не зная, как спрыгнуть с лошади. Сначала он пытался опереться на спину казака, но рука соскользнула, и он чуть не скатился вниз. Спешно цепляясь то за седло, то за ремни, он медленно сползал, будто по веревке, пока наконец не оказался на земле, при этом одной ногой запутался в стремени. Дернув его с внезапным прыжком, он едва не упал лицом вперед и поспешил отступить от лошади, бросая взгляды то на Карелина, то на Аглаю и проверяя, заметили ли они его нелепые маневры при спуске. Потом торопливо подошел к Карелину и, все еще отдуваясь, сообщил: