Онлайн книга «Пантеон оборотней»
|
— Дмитрий Николаевич, дорогой вы наш! Не поверите-с! Вот только вас вспоминал! Что-то давно, думаю, к нам господин Руднев не изволили-с захаживать! – затараторил он. – Дела, видать, думаю, важные али творческий запал! Смахнув с рукава Дмитрия Николаевича несуществующую пылинку, Тит Титыч переключился на Белецкого, с которым свёл знакомство, организовывая благотворительные аукционы, для которых Руднев неизменно предоставлял свои работы. — Фридрих Карлович, и вы нынче здесь! Замечательно-с! Ежели найдёте минутку, уделите мне! Покорнейше прошу-с! Мы ко дню рождению Его Императорского Величества[54]… Храни господь! – Тит Титыч размашисто перекрестился. – К светлой дате, так сказать, планируем-с благотворительный вечер устроить с лотереей-с. На нужды госпиталей… Крайне в вашем совете нуждаюсь!.. И на участие Дмитрия Николаевича, как обычно, рассчитываем-с! — Непременно, старина… – заверил Руднев и, пройдя в зал, огляделся. Тит Титыч просеменил за ним и спросил. — Чего изволите-с, ваше высокородие? Сыграете? Или велите подать ужин в отдельный кабинет? Смею рекомендовать паровую стерлядь или фрикасе телячье… — А что, Тит Титыч, какого года нынче сотерн подают? – перебил болтливого распорядителя Руднев. — Так 1905 в прошлом месяце доставили-с, – бодро ответствовал Тит Титыч. — И что ж? Хорош? — По мне так 1903 лучше. Сладости меньше, зато куда как более пряный… — Доверяюсь твоему вкусу, любезнейший! – Дмитрий Николаевич снова не дал распорядителю договорить. – Определи нам стол в главном зале, но так, чтобы не шумно было, и вели подать бутылку 1903. Тит Титыч, изобразив заговорщический взгляд и понимающе кивнув, проводил гостей к небольшому столику в укромной нише, отделенной от общего зала двумя колоннами, однако дающей великолепный обзор на все четыре входа и выхода из зала. — К сотерну что изволите-с? Фуа-гра? Сыры? Миндальный крем? — На твой выбор, – отмахнулся Руднев, и умеющий безошибочно угадывать господские желания распорядитель моментально исчез. За несколько часов до того, как Руднев с Белецким перешагнули порог Разумовского клуба, в особняке на Пречистенке состоялся военный совет. Отдав должное таланту Рудневского повара, мадам Атталь укатила на своём невообразимом вишнёвом Руссо-Балте, забрав с собой интендантский портфель и фальшивый реестр Граббе. С Анатолием Витальевичем француженка разминулась не более, чем на четверть часа. Коллежский советник изложил свои скудные новости, сводящиеся в целом к тому, что никаких новостей нет. Просвета в Бутырской истории не намечалось: выйти на след беглецов не удавалось, невзирая на все усилия полиции, жандармских и прочих служб, которые, толкаясь локтями и косо глядя друг на друга, пытались если и не заслужить себе в этой истории лавры, то по крайней мере не позволить ей окончательно утопить их и без того подмоченную репутацию. Фролов был всё ещё плох, так что не мог дать даже письменных показаний. Не было подвижек и в поиске убийц Рихтера-Судейкина и Семёна Битого. Таинственные стрелки серебряными пулями, казалось, были фантомами, возникшими из неоткуда и пропавшими в никуда. Ни одного свидетеля, видевшего их появление на месте преступлений или бегство с оного, установить так и не удалось. Опрошенные ювелиры и оружейники уверяли, что слыхом не слыхивали про серебряные пули и – «Вот те крест!» или «Я-таки вас умоляю!» – заказов на эдакую безбожную затею не принимали. |