Книга Пантеон оборотней, страница 144 – Евгения Якушина

Стоящая до этого момента в стороне мадам Атталь подошла к продувшемуся и тем раздосадованному интенданту и с обворожительной улыбкой принялась шептать ему что-то на ухо. Полковник замер, выпрямился, резко вскочил и, пьяно пошатнувшись, плюхнулся обратно на стул. Шарлотта, видимо, о чём-то спросила, Фёдор Андреевич в ответ энергично закивал и со второй попытки поднялся-таки из-за стола. И тут взгляд француженки скользнул по бильярдной, и она увидела наблюдавших оттуда Руднева и Белецкого.

Хотя разглядеть глаз мадам Атталь из-за вуали было невозможно, Дмитрий Николаевич не сомневался, что эти сапфировые глаза пытаются его испепелить. Весь облик Шарлотты в этот момент был живым олицетворением праведного гнева: подбородок вздёрнут, кулаки сжаты, плечи расправлены так, будто за спиной женщины развернулись огненные крылья.

Руднев слегка кивнул мадам Атталь и отвернулся, вступив в разговор со своим партнёром по бильярду, но тут его слегка тронули за рукав.

— Дмитрий Николаевич!.. Простите, ваше высокородие, что осмелился побеспокоить! Вам велено передать.

Перед Рудневым стоял склонившийся в услужливом полупоклоне Тит Титыч, державший на серебряном подносе сложенную вчетверо записку.

Дмитрий Николаевич развернул вырванный из записной книжки листок и прочёл сообщение, написанное размашистым угловатым почерком Терентьева: «Шлау вошёл в клуб».

— Нам придётся разделиться, – сказал Руднев, показав Белецкому записку. – Найди Шлау и не спускай с него глаз, но внимание к себе не привлекай. Я буду следовать за Уваровым и Шарлоттой.

Белецкий направился в главный зал, где обнаружил профессора в компании нескольких клубных старожилов. Чтобы не попасться Роману Арнольдовичу на глаза, Белецкий перехватил спешащего мимо Тит Титыча и завёл с ним разговор про благотворительный вечер с лотереей. Тема эта для администратора была животрепещущей и неисчерпаемой, поэтому Белецкий получил возможность сколь угодно долго беспрепятственно и неприметно наблюдать за профессором.

Тем временем Руднев продолжал наблюдать драматическое развитие диалога француженки и интенданта.

Первоначальное потрясение с полковника, очевидно, схлынуло, сменившись гневом, замешанным на страхе. Уваров тяпнул ещё водки, грубо ухватил Шарлотту за локоть, привлёк к себе и яростно ей что-то зашептал, водя по сторонам злым и затравленным взглядом. Мадам Атталь решительно высвободила руку и подтолкнула Фёдора Борисовича к выходу из Адовой комнаты. Тот повиновался, и оба они направились в сторону читального зала, в котором в это время народу бывало немного.

Проходя через бильярдную, Шарлотта остановилась подле Дмитрия Николаевича, мило улыбнулась и протянула ему руку для поцелуя.

— Bonjour monsieur Rudnev! – проворковала она. – C'est marrant de vous rencontrer ici! (фр. Какая приятная встреча!)

Ответив любезностью на любезность, Дмитрий Николаевич склонился к руке и услышал сердитый шёпот:

— Ne s'en mêle pas, Dimitri! Tu ne ferais que me gêner! (фр. Не вмешивайся, Дмитрий! Ты только помешаешь!)

С этими словами француженка взяла Уварова под руку и, что-то мило щебеча полковнику на ухо, повлекла его за собой.

Руднев наблюдал, как парочка пересекла главный зал, и когда она вошла в галерею, ведшую в читальную залу, Дмитрий Николаевич пошёл следом. Тут выяснилось, что он был не единственным соглядатаем. Ведший до сего момента размеренную беседу, Шлау внезапно откланялся и тоже направился к читальному залу. Его шаг, сперва неспешный, сделался торопливым, едва он оказался в тени галереи. Руднев тоже прибавил шагу, краем глаза увидев, что в арьергарде их кавалькады пристроился и Белецкий.