Книга Пантеон оборотней, страница 145 – Евгения Якушина

В читальном зале находилось четверо человек.

Уронив на грудь золотое пенсне, в кресле дремал сухонький старичок с голубой лентой и звездой святого Андрея Первозванного на вицмундире. Напротив него сидел и сердито шуршал газетой другой пожилой чиновник, не такой древний и отличавшийся значительно более плотным телосложением. Ещё двое господ, молодых и одетых в партикулярное, о чём-то жарко спорили приглушёнными голосами, тыча друг другу в какие-то фолианты, громоздившиеся перед ними кривыми, словно Пизанская башня, стопками.

Шарлотта отвела Уварова к одному из столов с разложенными на нём журналами и газетами и пихнула в кресло. Полковник закинул ногу на ногу, с пьяной неловкостью зацепившись за ножку стола, раскрыл один из журналов и уткнулся в него, не замечая, что держит издание вверх ногами.

Мадам Атталь невозмутимо вынула откуда-то из складок юбки несколько свернутых в трубочку листков и разложила их на столе перед полковником. Тот отбросил журнал и вцепился в документы. Руки у интенданта заметно дрожали.

Несколько минут Фёдор Борисович напряжённо вчитывался. Он то и дело обрывал чтение, откладывал бумагу в сторону, принимался за другую, а потом вновь так же внезапно возвращался к отложенному ранее документу. Шарлотта сидела напротив и терпеливо выжидала.

Всю эту сцену внимательно наблюдали Шлау, Руднев и Белецкий. Профессор, войдя в читальный зал, сразу же ушёл под прикрытие книжного шкафа, из которого вынул книгу и стал сосредоточенно пролистывать, время от времени бросая короткие взгляды на француженку и интенданта. Дмитрий Николаевич также решил своё присутствие не афишировать и укрылся за колонной, а Белецкий и вовсе остался наблюдать из галереи.

Наконец Уваров обратился к Атталь с каким-то вопросом, при этом одну часть бумаг он отдал француженке, а другую оставил при себе. Шарлотта ответила. Полковник рассвирепел. Он навис над женщиной и начал приглушённо, но явно грубо ругаться, брызжа слюной и ударяя кулаком по столу.

Неприятная сцена привлекла внимание других посетителей читального зала. Андреевский кавалер всхрапнул и зашевелился, толстяк с газетой зашуршал ею ещё сердитее, а молодые спорщики прервали свой диспут, завертели головами, но, впрочем, тут же утратили интерес к происходящему.

Шарлотта, видимо, обратила внимание интенданта на присутствие свидетелей, и тот поутих, но разговор между ними оставался напряжённым. Говорила больше француженка, а полковник лишь огрызался.

Спустя несколько минут накал диалога спал, а выражение лица полковника сделалось унылым. Атталь что-то напоследок коротко спросила, Уваров обречённо кивнул, поднялся и, пытаясь придать себе молодцеватый вид, пошатываясь, потянулся лобзать ручку своей собеседницы. Шарлотта руку отдёрнула и повернулась уходить.

Тут профессор Шлау прервал свои библиографические изыскания и с чрезвычайно радушным видом направился к Шарлотте и Федору Борисовичу.

Завидев приближающегося профессора, интендант так переменился в лице, что Руднев, почувствовав неладное, поспешил присоединиться к компании. Когда он подошёл, мадам Атталь нетерпеливо поглядывала на выход из зала, полковник, уже более-менее сумевший взять себя в руки, неубедительно блеял что-то насчёт того, что никак не ожидал такой приятной встречи, а Роман Арнольдович, соглашаясь с тем, что встреча и впрямь чрезвычайно внезапная и столь же радостная, аккуратно оттеснял интенданта обратно к столу.