Онлайн книга «Пантеон оборотней»
|
— Бред! – решительно заключил Белецкий. – Всё это какой-то бред! Остроградский либо лгал вам, Дмитрий Николаевич, либо умом тронулся на почве своих патриотических идей. — Уверен, что ни то и ни другое! – возразил Руднев и пододвинул к Белецкому один из лежавших перед ним листов. – Вот, смотри! На бумаге под заголовком «Странности» значился список из пятнадцать пунктов, часть из которых уже была выписана Рудневым в его блокнот тогда, когда они с Белецким ехали от Апрелевки к развалинам часовни. Покуда Белецкий читал, Дмитрий Николаевич приписал к списку шестнадцатый пункт: « 1. Источник газетных публикаций 2. Преследователь журналиста 3. Безликий гонец (Ванька Бешеный) 4. Факты из дела Фролова 5. Допрос безликих 6. Заточка у Ютенштайна 7. Побег из Бутырки 8. Попытка самоубийства Фролова 9. Третий стрелок в клубе 10. Пистолет у Шарлотты 11. Проникновение убийц к Уварову 12. Отчёты Рогдая 13. Соглядатай у сарая 14. Визитёр Вершинина 15. Взломщики на Пречистенке 16. Околдованные бойцы» — И что вам говорит этот перечень? – спросил Белецкий, перечитав список несколько раз. – Признаться, я не могу выстроить на этих фактах какую-либо гипотезу. — А ты подумай, Белецкий! Что объединяет все эти шестнадцать пунктов? — Не знаю! Что их может объединять? Разве то, что всё это может иметь отношение к нашему расследованию!.. А может и не иметь! В этих эпизодах вообще всё непонятно! То ли было, то ли нет! Морок! — Вот! Ты абсолютно прав, Белецкий! Морок! Во всех этих случаях свидетели или участники видели то, чего не было, или не видели то, что было… — Подождите! Подождите! – перебил Белецкий. – Всё не совсем так! Давайте по порядку! Источник у журналистов очевидно был. Это неоспоримо! Иначе, как бы в нескольких газетах одновременно появлялась бы одна и та же информация? Да и бумаги свихнувшийся репортёр видел. — Правильно! Источник был! Бумаги были! Только не было описанных в них событий. — Газетная утка! Что в этом такого? — Ничего, если не считать того, что все причастные к ней умерли, сошли с ума или пропали. А единственный живой свидетель рассказывает про оборотня. — Ну, допустим! Тут действительно всё очень странно! А что за безликий гонец? — Слуга в доме Каменских не смог мне описать Ваньку Бешеного, через которого Шлау записки передавал. Всё твердил, что тот, дескать, «без личины» был. Мне это определение потом на допросе в Бутырке вспомнилось. Вроде и видел я этих допрашиваемых, а образ уловить не мог. — Дмитрий Николаевич, да лакей этот – дурак! А вы на допросе просто не могли сосредоточиться из-за духоты, например, или атмосферы тягостной. — А события, про которые нам Фролов читать давал? Тёмная история с газетами, не пойми как покалечившийся анархист, спятивший тюремщик, писарь вроде как стащивший план тюрьмы, а может, и не стащивший, девица, в отца стрелявшая. Это всё тоже из-за духоты? Вспомни, во всех этих историях люди делали что-то по совершено непонятным даже для них самих причинам, будто бы наваждение на них находило. Белецкий, всё ещё не готовый согласиться с мнением Дмитрия Николаевича о сверхъестественной сути перечисленных в списке событий, впился в перечень глазами, однако три дальнейших пункта и впрямь виделись ему странными. Он попытался оспорить хотя бы первый из них. |