Книга Пантеон оборотней, страница 260 – Евгения Якушина

— Мы берём билет только в один конец, – невесело усмехнулся он.

Скрыдлов пожал плечами, а потом испытующе посмотрел на своего собеседника.

— Вы же понимаете, господин Руднев, – произнёс он с расстановкой, – что, несмотря на предъявленный вами открытый лист, я обязан доложить о вас и вашей просьбе своему командованию?

— Понимаю, – ответил Руднев. – Однако, господин лейтенант, прошу вас сделать это уже после того, как мы окажемся на Лисьем Носу.

— Вы ставите меня в затруднительное положение, господин Руднев. Я не знаю вас и не могу быть уверенным в подлинности продемонстрированной вами бумаги, – сухо ответил офицер. – Есть кто-нибудь из старших чинов, кто может дать за вас ручательство?

— Неким образом моим рекомендателем может выступить государь, – ответил Дмитрий Николаевич.

Руднев выложил перед молодым лейтенантом старый экземпляр бульварной газеты, который получил от господина Острого несколькими часами ранее.

Под эпатажным заголовком: «Царь втихаря раздаёт ордена. Общественность желает знать, за что!» шли две полосы гнусных рассуждений о том, кто и почему в нынешней России обласкан императорской милостью. К статье прилагалась неизвестно каким образом добытая Калистратом Афиногеновичем фотография подписанного Николаем наградного приказа, где среди прочих имён значилось и имя Дмитрия Николаевича. На другой фотографии – по словам скандального журналиста, купленного им у кого-то из придворной челяди – российский монарх в золочёной зале Царскосельского дворца пожимал Дмитрию Николаевичу руку.

Редактор, видимо, рассчитывал, что польщённый внезапной и громкой славой Руднев отблагодарит рыцаря разящего пера звонкой монетой.

Скрыдлов прочитал злословную статейку, изумлённо посмотрел на Руднева, а потом вдруг звонко по-мальчишечьи рассмеялся.

— Покажи вы мне благодарственное письмо от государя, я бы вам не поверил, – признался он. – Но в такое вот поливание грязью верю абсолютно. У нас нынче только и можно верить, что борзописцам!

— Значит, Владимир Аркадьевич, мы договорились? – улыбнувшись словам молодого офицера, спросил Руднев. – Вы доставите нас на Лисий Нос без доклада начальству?

— Доставлю, – подтвердил лейтенант и уже прощаясь с Рудневым в дверях, спросил: – А всё же, Дмитрий Николаевич, за какой подвиг вас тайно наградил государь?

— Он наградил меня за умение держать язык за зубами, – хмуро ответил Руднев.

В тот день июньские серебристые сумерки усиливала плотная низкая облачность, так что, когда Руднев с Белецким вновь оказались у сходен «Царевны-Лебедь», город окутывал сизый полумрак, делавший очертания предметов нечёткими, а тени обманчивыми.

Друзей проводили в рубку, и вскоре, завибрировав всем своим металлическим телом, «КР-02» скользнул по водам Большой Невы, разворачиваясь в сторону залива.

Экипаж катера состоял из четырёх матросов и трех офицеров, включая капитана. Слаженность действий моряков, каждый из которых чётко выполнял свою задачу, создавала иллюзию, что катер вовсе не машина, а разумное самостоятельное существо, действующее по собственной воле и разумению.

Выходя на фарватер, «Царевна-Лебедь» встал поперёк течения, и капризная невская волна тут же принялась раскачивать лёгкое, идущее на малом ходу судёнышко. Почувствовав эту качку, Белецкий ухватился за поручень и закрыл глаза. Лицо у него было белым-белым, а на лбу проступали капельки холодного пота.