Книга Личный паноптикум, страница 90 – Евгения Якушина

— Назовите мне хоть одну причину, из-за которой я не должен этого делать.

Гречанка вскинула голову и, глядя Дмитрию Николаевичу в глаза, произнесла едва ли не умоляюще:

— Я ее единственный близкий человек. Без меня она останется одна.

— Но вы предали ее!

— И Бог покарает меня за это, – уверенно произнесла женщина. – Но она не заслужила ни еще одного удара, ни одиночества. Пощадите если не меня, так ее!

— Как я могу быть уверен, что вы не совершите против Флоры новых злодейств?

— Мы на святой земле, – с жаром ответила Калисто и соскользнула со скамейки, встала на колени, поворотившись в сторону церкви. – Я клянусь вам бессмертием своей души!

Она перекрестилась, пала ниц и поцеловала землю.

Руднев подал женщине руку и помог подняться на ноги.

— Ваша клятва – крайне убедительный аргумент, – произнес он. – Но, чтобы быть уверенным до конца, я поступлю следующим образом. Все, что вы мне рассказали, я передам дознавателю, ведущему дело об убийстве Агаты, и он приставит за вами наблюдение. Если хотя бы волос упадет с головы Флоры, вы сразу же окажетесь первой подозреваемой и бежать вам никаким образом не удастся, поверьте мне. Вам все понятно?

— Да, сударь.

— Тогда еще вопрос. Вы знаете, как найти Правдолюба Безжалостного?

— Нет! Правда, нет! Он присылал мне записки через уличных мальчишек или побирушек. И им же я отдавала ответы для него.

— Как же вы вызвали его сегодня на свидание?

— Он написал мне вчера вечером, что знает про отмену сеансов и свяжется со мной через несколько дней, чтобы мы повторили заговор со снотворным. В ответ я написала, что хочу с ним встретиться и указала место, которое узнала случайно, когда бегала дворами до Собачьей Площадки. Там сапожник живет, который Флоре туфли ремонтирует.

— Если он снова выйдет с вами на связь, вы должны будете немедленно сообщить мне и чиновнику особых поручений Терентьеву, – Руднев написал имя Анатолия Витальевича и телефон сыскного управления на обороте своей карточки. – Это очень важно! Вам ясно?!

— Я все сделаю, как вы скажете, сударь! – заверила Калисто.

— Очень надеюсь на это, – отозвался Дмитрий Николаевич и добавил: – Вы можете идти.

— Спасибо вам! – гречанка порывисто схватила руку Руднева и прижала к своей груди. – Господь не забудет вам вашего милосердия!

Руднев отнял руку.

— Лучшей благодарностью для меня будет ваше благоразумие, – сказал он и, когда Калисто уже собиралась уйти, тихо произнес ей вслед: – Агату убил не оракул, ее убил человек. Опасайтесь его, сударыня.

В свете происшествия на задворках Большой Молчановки и поведанной Калисто истории Дмитрий Николаевич решил изменить свои планы и отложить визит к пифии. Он поймал извозчика – на этот раз, к счастью, молчаливого – и через десять минут был уже в Гнездниковском переулке, где располагалось сыскное отделение московской полиции.

Дежурный при входе доложил ему, что господин надворный советник отбыли по делам, но вот господин Белецкий находится здесь в архиве и уже довел до трясучки писарей и архивариуса.

Руднев поспешил в архив, где застал своего друга крайне раздраженным, перерывавшим кипы пыльных пожелтевших папок.

— Was für eine Sauerei! Ich kann nichts finden! (нем. Чертов беспорядок! Ничего невозможно найти!) – проворчал Белецкий, сердито поглядывая на притихшего в углу молодого человека с петлицами коллежского регистратора на новом, с иголочки, мундире.