Книга Ягодный возраст, страница 123 – Виктория Вита

Вадим с расширенными от ужаса глазами, прижимаясь спиной к стене, молча проскользнул в ванную комнату.

Лицо Людмилы Евгеньевны напоминало только что вымытый спелый помидор, который забыли вытереть. Пот струился ручьями, заливая её глаза и смывая крем-пудру со щёк, при этом оставляя неприятного вида следы. Она часто и со свистом дышала, заворожённо глядя прямо в дуло пистолета. Её глаза, и так выпуклые, буквально выкатились на мгновенно опавшие щёки. Из приоткрывшегося рта на подбородок тонкой струйкой стекала слюна.

— Не-не-не-ужели вы д-д-думаете, что я здесь одна? – заикаясь, кое-как выдавила из себя она.

— Спасибо за информацию, – ответила я и, схватив левой рукой ближайший стул, подтащила его к двери (слава Богу, она открывалась в коридор) и подперла спинкой ручку. Затем, достав мобильник и не сводя глаз с «няни», набрала номер Георгия. Телефон не отвечал. У меня не было времени на повтор, и следующий звонок был крёстной.

— Ирка, срочно с охраной домой, мы с Вадимом в опасности! – крикнула я в трубку, едва услышав Иркин голос.

Дверная ручка слегка дёрнулась: кто-то из коридора пытался открыть дверь. Через секунду попытка повторилась, но уже с большей силой. Приставленный стул с силой задрожал.

— На этот раз тебе не уйти, они не успеют, – перестав заикаться, буквально выплюнула мне в лицо Людмила Евгеньевна.

— Рано или поздно мы все умрём, но ты сдохнешь на несколько секунд раньше, чем я! – И, бросив свой мобильник на рядом стоящий стул, я с наглой уверенностью дёрнула какую-то штучку на пистолете. Раздавшийся щелчок порадовал мой слух. Я угадала: это был затвор, и патрон плавно вошёл в ствол. Не опуская оружия, я медленно стала продвигаться в ванную комнату, где спрятался мой сын. – Кто тебя послал? Кто здесь твой напарник? Говори, гадина! Или я пристрелю тебя! Говори!

— Сказать? – спросила она, улыбаясь, и посмотрела на дверную ручку и стул, уже еле державшиеся. – Так ты, хозяйка, хочешь, чтобы я тебе всё рассказала? Конечно, я всё расскажу тебе…

Я не заметила, как она со стола за своей спиной взяла книгу, а лишь увидела её, огромную, уже летящую мне в голову. Отшатнувшись, я нажала на курок, и… раздалась автоматическая очередь, разносящая входную дверь в щепки. Ударив спиной дверь в ванную и не помня себя, я ввалилась в это хлипкое убежище, увидев краем глаза, как «няня», заливаясь кровью, быстро оседает на пол. Захлопнув за собой дверь, я с ужасом увидела, что на ней нет защёлки. Отступив на несколько шагов назад, оглянулась. Спрятаться было негде. Из-за стоявшей посередине комнаты ванны торчала светлая макушка сына. В один прыжок я оказалась рядом, слыша, как в детской с грохотом рухнула выбитая дверь.

Заставив ребёнка лечь носом в пол и прижав палец ко рту, попросила его о полном молчании. Затем, быстро распластавшись рядом, постаралась устроиться так, чтобы дверь была под прицелом, а я сама, когда её откроют, не сразу бросалась в глаза.

В детской воцарилась тишина. Затем что-то скрипнуло, и снова стало тихо. Раздался грохот падающей мебели, и снова тихо… Тишина вдавила нас с Вадимом в пол, а вода, иногда капающая из крана, падала на дно ванны с силой кузнечного молота в заводском цехе.

Вадим тихонько хныкнул.

— Вадимушка, пуговка моя, тише, – прошептала я, не оборачиваясь.