Книга Хорошо забытое старое, страница 147 – Евгения Черепанова

— Что ты такое говоришь? – сипло повторила я и вдруг выкрикнула ему в лицо с невесть откуда взявшейся силой: – Этого не может быть! Нет! Этого не может быть, слышишь?!

Черные ботинки, светлые кроссовки, маковое пятно на груди – в ушах опять зашумело, тело стало ватным, голова закружилась и спасительное небытие вновь замаячило на горизонте.

— Эй, малышка, я живой, – раздался откуда-то сбоку Черновский голос.

Он тут же возник передо мной – заросший, бледный и почему-то голый. Не совсем голый, в одних штанах, без рубахи.

— Пациент скорее жив, чем мёртв, – весело процитировал Стас, поймав мой растерянный взгляд.

Кровь прилила к лицу, на глазах выступили злые слёзы. Вот он какой! Надо же! Издевается!

— Ты мстишь мне что ли?! Я тебя ненавижу! Идиот! Я сама тебя сейчас убью! – я попыталась вскочить, но была удержана Стасом.

— Уймитесь, больная. И определитесь уже…

— Ах ты, подонок! Шкура продажная! Сколько он тебе заплатил, урод? Спиннинг пообещал? Удочку?! Шапку Мономаха? – проорала я и запустила в Стаса первым, что подвернулось под руку – небольшим медицинским флакончиком тёмного стекла.

Пузырёк попал в цель – по комнате тут же поплыл густой, тяжёлый запах нашатыря.

— Я тебя щас госпитализирую! – пригрозил Стас, отряхиваясь. – Как буйно помешанную! Будешь потом в дурке сидеть! Никто мне ничего не обещал! И обещанного не отдали…

— Какого чёрта ты наврал, что он умер?! – рявкнула я, игнорируя упрёк.

Стас недоуменно посмотрел на Чернова. Тот, согнувшись, хохотал – почти беззвучно.

— Да киллер твой умер, – нервно пояснил Стас, сообразив наконец в чём дело. – Убит выстрелом в сердце!

— Какое мне дело до какого-то киллера, если я видела, как весь в крови, упал на пол мой любимый мужчина?! – возмутилась я, еле живая от пережитого.

— Да это не его кровь!

— Кто упал? – тихо спросил Лёнька, разом перестав хохотать.

— Ты упал, идиот!

— Не-е-ет, – ласково протянул он, присев на корточки рядом с диваном. – Только что ты называла меня по-другому.

— Я пойду, да? – вмешался Стас, которому никто не ответил.

— Придурок? – приподнялась я.

— Нет, милая. Совсем-совсем по-другому, – улыбнулся он, останавливая на моём лице открытый и радостный взгляд.

— И не вспомню сейчас.

— А я напомню тебе. – Он приблизился, заглянул в глаза. – Там присутствовало слово «любимый».

Складка между бровей углубилась, взгляд стал совсем мальчишеский.

— Да, я люблю тебя, Чернов, – пошептала я, сдавая оружие.

— Не стоит так официальничать, малышка. Тем более что тебе пора привыкать к этой фамилии.

— Привыкать?

— Конечно, – сообщил он почти сердито. – В скором времени тебе придётся сменить на неё свою.

— Придётся? – хохотнула я.

— И не спорь, – отрезал он напряжённо, и только тут я догадалась – выступать в несвойственной для себя роли просителя Чернову претит.

— А если я откажусь? – всё же попыталась я поломаться. Он недоуменно посмотрел на меня, и я поняла – повторять не станет. – Буду полной дурой! – сама себе ответила я и нагло заявила. – Только для этого потребуется белое платье, фата, лимузин и трёхэтажный варварский торт!

— Какая пошлость! – улыбнулся он и крепко-накрепко припечатал меня к себе.

Через два дня мы собрались у Мигули в кабинете. Помещение, не смотря, на сложившиеся в моём сознании образы полицейских застенок – с тёмными зарешеченными окнами, стенами, крашенными зелёной масляной краской, затхлым воздухом и капающими с потолка каплями – вовсе таковым не являлось. Как видно, свои знания о подобных местах, я почерпнула из глупых сериалов, да ещё перемешала их в голове с темницами замка Иф, потому что сидели мы в светлой, чистенькой комнате со свежим ремонтом, больше похожем на какой-нибудь средней руки офис, чем на кабинет следователя.