Онлайн книга «Кукла старого Адама»
|
За головой брата она не сразу разглядела стоящих кружком одноклассников. Вдруг раздалось громкое хоровое «Happy birthday», Андрейка, чмокнув ее в щеку, отошел в сторону, а в руках Стаси тут же оказался букет цветов. Следующим был поцелуй Кости, за ним обнимать и целовать ее кинулись те, кого она только недавно посчитала за злобных троллей. — Стаська, это тебе наш подарок, – Ритка держала на вытянутых руках плетеную корзинку, в которой на мягкой подстилке клубочком свернулся щенок. Стася, боясь поверить, что тот не игрушка, а живой, осторожно дотронулась до шелковистой шерстки. Щенок зевнул во всю пасть. — Золотистый ретривер, чтоб ты знала! – с гордостью произнес Андрейка в наступившей тишине. – Влада Теплова Герда ощенилась. — Тебе же эта порода нравится, да, подруга? Угодили? – обняла Стасю Ритка. — Спасибо, – пробормотала Стася и часто заморгала, пытаясь прогнать слезы. Вокруг раздались аплодисменты. Под аплодисменты она шла к своей парте, прижимая к себе корзинку и цветы. Сумку, брошенную Стасей у входа, принес Костик, он же сел рядом: Ритка, улыбаясь понимающе, уступила ему свое место. Стася только сейчас рискнула посмотреть на маму, стоявшую у доски. Мама улыбалась и явно совсем не была расстроена тем, что урок истории практически сорван. * * * Одинцов вчера так устал, что, выпив водки, наевшись жареной картошки с сосисками, а потом запив все кружкой обжигающе горячего чая, едва дополз до дивана в бывшей дедовой комнате. Оказалось, что мать уже успела постелить цветастенькое белье – он помнил этот комплект из простыни и двух наволочек, почему-то особенно любимый бабушкой Станиславой. Иван лег бы и на голый диван, прямо в одежде, но мать, следовавшая за ним по пятам по всей квартире, заставила его раздеться до трусов. Выпитые рюмки водки все еще туманили голову – крепкие напитки Одинцов не любил, балуясь изредка полусладким вином за компанию с женой. «С бывшей женой», – подумал он то ли со злорадством, то ли с досадой, и эта мысль была последней: едва голова коснулась подушки, он провалился в глубокий сон. Как ни странно, проснулся Иван рано, за окном было не совсем темно, скорее как-то серо, только по-прежнему ярко горел фонарь у соседнего дома. Вставать с дивана не торопился, мысль о том, что не нужно никуда спешить, грела. Вчера говорил весь вечер только он. Его прорвало уже после первой рюмки, повествование он начал не с того дня, когда ушел в самостоятельную студенческую жизнь, а со вчерашнего. И первое, о чем, плача и ругаясь, поведал матери, о такой короткой их с Фаечкой любви. О ней он мог говорить долго, мать не прерывала, только иногда осторожно клала свою ладонь поверх его руки, поглаживала успокаивающе, что-то шептала. Он не слушал, он выплескивал из себя все, что скопилось – жалость к Фаечке, надежду, боль потери, зло на жену, на дочь. Когда сказал, что ударил Стасю, мать испуганно вскинулась, крикнув с упреком «Как ты мог?!», а Иван подозрительно посмотрел на нее – тебе-то, мол, что до этого? «Ты знать не знала свою внучку, а теперь жалеешь?» – выдал, злобно сверкнув глазами, и тут же потянулся к полной рюмке. «Ваня, не пей много, отец твой быстро пьянел, и ты такой же. Он зверем становился, упаси господи тебя от этого, сынок», – молила она, а он вдруг решил проверить – а каким станет он? Опрокинув горечь в себя, налил еще одну рюмку до краев, выпил залпом. А после понял, что больше не влезет. Унял злость усилием воли, расслабился, попросил крепкого сладкого чаю. За чаем уже спокойно рассказал о детях, отметив, что говорит о них как о чужих. Но о молодой Варваре вспоминал с теплом. Эх, не нужно было ей рожать, жили бы вдвоем друг для друга, путешествовали, в кино ходили, когда хотели, а не когда сестрица ее детей к себе брала. Варька как на иголках в кинотеатре сидела, мысли были там, у Варлеев. Спроси, что на экране происходит, не ответит. «И на кой ляд ей все это сдалось?!» – воскликнул Иван с досадой, а мать только молча покачала головой. Вроде как осуждающе, понял он… А сама-то где была, когда он у бабки рос? На мужика сына променяла… |