Книга Развод. Две жены, одна правда, страница 36 – Елена Валерьева

— Я знаю.

— И не делает тебя обязанной оставаться.

— Знаю.

— Тогда в чем проблема?

Я подняла на него глаза.

— В том, что мне все еще не все равно.

Вот. Сказала. Голую правду. Без гордости. Без обороны. Без красивой независимости. Макс кивнул. Не удивился. Будто и так все видел.

— Конечно, не все равно, — сказал тихо. — Ты же не робот.

— Но мне хочется, чтобы стало.

— Станет.

— Когда?

— Не знаю.

— Очень полезный ответ.

Он чуть усмехнулся.

— Зато честный.

Я вытерла щеки ладонями.

— Ненавижу, когда ты прав.

— Это взаимно.

И вдруг мне захотелось чего-то совершенно безумного. Не утешения. Не секса. Не признаний. Просто чтобы кто-то обнял меня и не дал утонуть в этих дурацких, живых, нескончаемых чувствах. Я не попросила. Но, наверное, лицо у меня было слишком красноречивым. Потому что Макс сделал шаг. Один. И раскрыл руки. Без слов. Я встала сама. И уткнулась ему в грудь.

Он обнял меня крепко. Очень. И в этом объятии не было ни намека на желание взять. Только удержать. Пока я не развалюсь. Пока не перестану дрожать. Пока хоть немного не соберусь обратно.

— Я боюсь, — прошептала я.

— Чего?

— Что он всегда будет внутри меня. Даже если я уйду. Даже если разведусь. Даже если проживу еще десять жизней.

Макс положил ладонь мне на затылок.

— Будет. Как часть тебя.

Я судорожно вдохнула.

— И как тогда жить?

Он ответил не сразу.

— Не вокруг него.

Эти слова вошли под кожу как игла. Тонко. Больно. Точно. И я поняла, что именно это мне и предстоит сделать. Научиться жить не вокруг мужчины, которого люблю. А вокруг себя. Пока не знаю как. Пока с болью. Пока почти вслепую. Но иначе — никак.

--

Через два дня после письма я увидела Матвея. Случайно. Если в нашей истории вообще осталось хоть что-то случайное. Мы с Максом вышли из кофейни у Покровки. Было сухо, ветрено и по-весеннему светло. Я держала в руке стакан с американо и как раз говорила что-то раздраженное про архитекторские стулья за цену маленькой страны, когда услышала свое имя. Не голос даже. Вдох. Тот самый вдох человека, который увидел тебя после долгой, мучительной, невозможной разлуки. Я обернулась.

Матвей стоял через дорогу. Без пальто. В темной рубашке. Щетина сильнее обычного, лицо осунувшееся, под глазами тени. Весь какой-то… потерянный. Настолько, что у меня на секунду сжалось сердце. А потом я увидела его взгляд. Не на меня. На Макса. И все сжалось уже по-другому. Потому что в этом взгляде не было ни любви, ни раскаяния. Только мужская, холодная, почти звериная ярость.

Он быстро перешел дорогу. Я будто приросла к тротуару. Макс тоже остановился. Не шагнул вперед. Не заслонил меня. Просто встал рядом чуть плотнее, и этого оказалось достаточно, чтобы я почувствовала его присутствие как стену.

— Значит, вот как, — сказал Матвей, подойдя вплотную. Голос у него был низкий. Опасно тихий.

— Матвей, — произнесла я максимально ровно. — Уходи.

Он даже не посмотрел на меня. Все еще на Макса.

— Давно ждал своего шанса?

Макс засунул руки в карманы куртки.

— Это между тобой и Лерой. Не мной.

— Не строй из себя благородного. Ты прятал мою жену у себя.

— Бывшую, — сказала я.

Оба мужчины одновременно перевели взгляд на меня. И если в глазах Матвея было что-то болезненное, почти больное, то в глазах Макса — только внимание. Чуткое. Осторожное. Готовое в любой момент отступить или, наоборот, встать рядом крепче. Эта разница резала сильнее любых слов.