Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 74 – Ира Орлова, Виктория Ким

— Это что ещё за цирк, мама?! — голос звенит от злости, и я ожидаю от нее хоть какого-то объяснения.

Она вздыхает, делает невинное лицо, но голос её слишком уж ровный, почти театральный.

— Никакого цирка, Мира. Сережа приехал и всё рассказал мне.

Резко поворачиваюсь к нему, чувствуя, как внутри закипает что-то горячее и едкое.

— Всё? — передразниваю я, и в моём тоне сквозит сарказм. — Прямо всю правду? Или как обычно — только удобную её часть?

Сергей поджимает губы, не выдерживает моего взгляда, отводит глаза в сторону, и это только подтверждает мои подозрения. Он всегда был мастером выкручиваться, оставляя за кадром то, что могло выставить его в плохом свете.

— Я рассказал, как есть, — говорит Сергей тихо, но в его голосе нет уверенности, и я почти слышу, как он сам в это не верит.

— Ой, да хватит уже! — встревает мама, раздражённо махнув рукой, будто я ребёнок, который капризничает без повода. — Чего ты так сразу на дыбы? Я же вижу, что человек переживает!

Я выдыхаю через сжатые зубы, чувствуя, как волна гнева и отвращения поднимается из глубины живота, грозя захлестнуть меня с головой.

— Мам, ты хоть спросила, почему он вдруг переживает? Что именно его так встревожило? Или он просто красиво подал свою версию? — я держусь, не давая эмоциям вырваться наружу полностью.

Сергей отставляет чашку на стол, намеренно громко, и теперь смотрит на меня в упор, как будто хочет доказать, что он тут не жертва.

— Я не лгал, — его тон становится твёрже, но я вижу, как его руки слегка дрожат.

— Ну да, — фыркаю я, и мой смех выходит резким, почти злобным. — Просто немного приукрасил, да?

Мама нервно переводит взгляд между нами, её пальцы теребят юбку платья, а потом она вдруг выдаёт то, от чего меня выворачивает наизнанку:

— Мир, ну некуда ему идти! Что, он теперь у меня жить будет?!

Я закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки, но внутри всё кипит, как лава, готовая вырваться из вулкана. Почему это вообще должно быть моей проблемой?

Делаю глубокий вдох, стараясь не сорваться, но голос всё равно звучит холодно, как сталь:

— А мне-то какое дело?

— Ну а кому должно быть дело? — мама всплескивает руками, её глаза округляются, как будто я сказала что-то абсурдное. — Вы семья!

— Мы не семья, — отрезаю грозно.

— Да ладно тебе! — раздражается она, её голос становится резче. — Вы даже официально не в разводе!

Я смотрю на неё, потом на Сергея, и вдруг понимаю, что он не всё ей рассказал. Усмешка сама собой появляется на моих губах — горькая, без капли радости.

— О, так вот в чём дело? — я киваю, глядя на него с презрением. — Ты ей про развод ничего не сказал, да?

Сергей отводит взгляд, его лицо напрягается, и он тихо бормочет:

— Я не хотел вот так… Еще ничего не решено.

— А-а-а, — понимающе киваю я, чувствуя, как злость смешивается с каким-то мрачным удовлетворением. — То есть, сюда ты заявился, чтобы «все решить», и всё равно рассказал только то, что тебе выгодно. Логично.

Мама прищуривается, поворачиваясь к нему, и теперь её раздражение направлено уже в его сторону.

— Ты мне ничего не сказал про развод, зятёк, — её голос становится обвиняющим, и я вижу, как она начинает подозревать, что он её обвёл вокруг пальца.

— Потому что никакого развода не будет! — срывается он, бросая взгляд на меня. — Я люблю их и никуда не отпущу. Но ты её знаешь, она же упрямая!