Книга Предатель. Я тебе отомщу, страница 83 – Виктория Ким

Я смотрю на него, секунду молчу, и вдруг смеюсь — легко, звонко, звук вырывается из горла, чистый, живой, как птица, что выпустили из клетки. Впервые за долгое время нет груза, что давил на грудь месяцами, нет тяжести, что гнула меня к земле. Смех льётся сам, я не могу его остановить, и чувствую, как слёзы жгут глаза, горячие, но это не боль, не тоска, а что-то другое — лёгкость, что я почти забыла, радость, что пробивается сквозь трещины, как трава сквозь бетон. Я вытираю щёки тыльной стороной ладони, улыбаюсь, и голос дрожит, но я не прячу этого.

— Спасибо, Игорь, — говорю я, и слова выходят тихо, но искренне, дрожь в них — не слабость, а жизнь. — За то, что оттащил от меня Артёма и… за все. Если бы не ты, даже не знаю, чем все могло закончиться, — продолжаю я, и слова застревают, ком в горле мешает, но он понимает, вижу это в его глазах, в том, как он кивает, медленно, внимательно.

— Ты не должна меня благодарить за такое, — говорит он и шагает ближе, голос его ниже, с хрипотцой, глаза темнеют, блестят, глубокие, как ночь. — Я чуть не убил этого придурка, — шепчет Игорь и останавливается в шаге от меня, смотрит, и вдруг наклоняется. — Ты даже не представляешь, насколько я испугался за тебя.

— Если бы убил, то суд был бы по другому поводу. И закончился бы он явно не в твою пользу, — подмечать я с все той же улыбкой на лице.

— Тебя это расстроило бы? Не нравятся свидания в СИЗО? — усмехается он.

— Почему? К тебе бы заглянула, — играючи произношу в ответ.

Игорь улыбается. тепло, беззаботно. А следом целует меня — коротко, но твёрдо, губы его тёплые, чуть шершавые, и я не успеваю отшатнуться, не успеваю испугаться, не успеваю даже подумать.

Замираю, сердце стучит, громкое, быстрое, кровь шумит в ушах, и ловлю себя на мысли, что сама хотела этого — хотела его тепла, его силы, что сейчас обволакивает меня, как ветер, что уносит холод. Его запах — лёгкий, свежий, с ноткой кофе и кожи — смешивается с воздухом, и я вдыхаю его, невольно, жадно.

Но я не знаю, что с этим делать, не знаю, готова ли шагнуть дальше, и просто стою, глядя на него, пока он отстраняется, улыбается — чуть смущённо, но уверенно, уголки губ приподнимаются, и я вижу в нём что-то новое, что-то, что пугает и манит одновременно.

Внутри всё меняется, медленно, но неотвратимо. Я оборачиваюсь, смотрю на здание суда — серое, мокрое, с тёмными окнами, где остался Артём, его кровь, его крики, его пустота. И понимаю — месть не дала мне радости.

Я ждала его падения, ждала, что увижу его сломленным, раздавленным, и это наполнит меня, зашьёт дыру в груди, но он сам себя уничтожил. Кровь на его рубашке, его разбитое лицо, его жалкий юрист, его проигрыш — это не моя победа, это его крах, грязный, бессмысленный, и мне не нужно больше держать этот гнев, эту жажду отплатить, что жгла меня изнутри, как угли. Я выдыхаю, медленно, глубоко, и чувствую, как груз падает с плеч — тяжёлый, ненужный, мокрый от дождя, что я тащила слишком долго.

Но это не значит, что вновь хочу возвращаться к своей мести. С этим покончено. Раз и навсегда.

Жажда мести не стоит этой лёгкости, что растекается по груди, тёплая, живая, этой силы, что я ощущаю впервые за годы — силы жить, идти дальше, быть собой, не оглядываясь на тени прошлого.