Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 48 – Диана Фурсова

Мивель сразу испугался.

— Нельзя? Я не должен был? Мне сказали, что в зале нельзя, при других нельзя, потому что…

— Можно, — перебил Рейвард.

Голос у него был ниже обычного.

— Можно? — переспросил мальчик.

— Да.

— Папа?

Рейвард медленно выдохнул.

— Да, Мивель.

И тогда случилось то, что сначала показалось счастьем.

Очаг в солнечной столовой вспыхнул.

Не сильно. Не опасно. Просто пламя поднялось золотым венцом, свет скользнул по кругу стола, по тарелкам, по пустым горшкам на подоконнике. В высохшей земле одного горшка вдруг показался крохотный зелёный острый кончик.

Мивель ахнул.

— Смотри!

Он вскочил, но Яссена уже шагнула ближе.

— Осторожно, не беги.

Мальчик остановился, сияя всем лицом.

— Он услышал! Дом услышал!

Рейвард поднялся.

В этот момент золотой свет на столе дрогнул.

Яссена заметила это первой. Не потому, что была мудрее всех. Просто она уже научилась смотреть на вещи, которые не должны были сердиться. Свет шёл по кругу стола ровно, пока не дошёл до места, где стояла чашка Рейварда. Там золотая линия вдруг споткнулась, будто наткнулась на невидимый узел, и тонко треснула.

Пламя в очаге стало ниже.

Мивель замер.

— Я сделал неправильно?

— Нет, — сразу сказала Яссена.

Слишком быстро. Но сейчас молчать было нельзя.

Золотая трещинка на столе потемнела. Не превратилась в прежнюю ползущую тень, но стала похожа на тонкую обугленную нитку, вшитую в сам круг завтрака. От неё по скатерти побежала холодная складка, хотя ткань никто не трогал. Чашка Рейварда чуть сдвинулась сама собой. Ложка у края тарелки Мивеля звякнула, а пустой горшок на окне дрогнул так, что сухая земля просыпалась на подоконник.

Эмма вскрикнула, но тут же зажала рот.

Гарн шагнул вперёд.

Распорядитель с ключами побелел:

— Очажный круг дал сбой…

Слово “сбой” было тихим, но столовая услышала его целиком.

Мивель отступил от окна.

— Это из-за меня?

Яссена сразу оказалась рядом, но не схватила его. Только опустилась на одно колено.

— Посмотри на меня. Не на стол. На меня.

Он посмотрел.

Глаза огромные, испуганные. Только что он сказал “папа”, и дом ответил ростком. Через миг что-то сломалось, и ребёнок уже готов был принять вину на себя, как привычную одежду.

— Это не из-за слова, — сказала Яссена. — И не из-за тебя.

— Но когда я сказал…

— Когда ты сказал, дом ответил теплом. А потом что-то чужое помешало кругу.

Рейвард подошёл к столу.

— Госпожа Лиргард.

В голосе был приказ. Не остановиться. Объяснить.

Она поднялась и медленно обошла стол. Не трогала трещину, не касалась скатерти. Смотрела. На чашки, на ложки, на складки, на ножку стола, на круглый узор, вышитый по краю ткани. И вдруг увидела.

У места Рейварда салфетка была сложена иначе.

У всех — простым прямоугольником. У Мивеля — маленьким треугольником, потому что Эмма всегда так складывала детям, чтобы удобнее было положить на колени. У Яссены, если бы ей позволили сидеть, салфетки не было вовсе.

А у Рейварда — салфетка была свёрнута узким кольцом.

Внутри кольца, почти невидимый на светлой ткани, лежал чёрный стежок.

Один.

Маленький.

Такой же цвет, как у нитей, которыми был пришит стеклянный глаз в шторе.

Яссена показала пальцем, но не тронула.

— Здесь.

Рейвард наклонился.

— Что?

— Чёрный стежок. Внутри салфетки.

Распорядитель с ключами резко выпрямился.