Книга Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл", страница 23 – Наталья Томасе

Но сегодня он заметил кое-что ещё.

Взгляд Бари.

Резкий.

Колющий.

Слишком быстрый, чтобы его не заметить.

Дон хмыкнул.

«Он думает, что я пришёл ради женщин? Нет, дорогой. Я пришёл ради проекта.»

Он медленно пошёл по коридору, размышляя:

«Семьдесят процентов воды.

Нестабильные пласты.

Если что-топойдётнетак — всёрухнет.

И кто тогда будет виноват? Бари.

А кто сможет спасти ситуацию? Я.»

Он остановился у окна, глядя на панораму Пантеона.

«Он не понимает, что я не враг.

Я — страховка.

Я — тот, кто знает, как работает океан. Как дышит вода.

Как она может уничтожить или спасти.»

Дон развернулся и пошёл дальше — уверенно, спокойно, с той самой хищной грацией, которая всегда выделяла его среди других.

«Но ничего, братец. Я найду способ. А ты еще будешь меня благодарить.»

… Дон развалился на диване, полулёжа, как хозяин положения. Когда дверь открылась, в гостевую залу вошла молодая женщина.

Фигура — точёная, гибкая, обтянутая чёрным латексным комбинезоном. Шнуровка по бокам делала образ одновременно элегантным и вызывающим.

Дон медленно поднял взгляд, позволяя себе рассматривать её так, как он всегда это делал — открыто, нагло, с хищным удовольствием.

Он задержался на вырезе, оголяющем грудь… и только потом его взгляд зацепился за огромный, знакомый нос.

— Физия… — выдохнул он, поднимаясь. — Прошло много лет, но как только я увидел тебя в Пантеоне, всё вспыхнуло снова.

Она остановилась, скрестив руки на груди.

— Ты осмелился ко мне прийти, Дон? После того, что ты сделал?

Он поднялся — слишком быстро для своего веса — и шагнул к ней.

— Я делал тебя счастливой, птичка моя. Желанной. Разве нет?

Физия отступила на полшага, но сопротивление было скорее символическим, чем настоящим.

— Ты бросил меня, — прошипела она. — Ради смазливой дочки какого-то чиновника.

Дон вздохнул театрально, но в его голосе звучала искренняя, почти жалостливая мягкость:

— Физия, дорогая… Он был начальником проекта, куда меня пригласили. Его маленькая, но очень настойчивая дочурка пригрозила, что обвинит меня в насилии, если я не буду с ней мил. Ты понимаешь, чем бы это для меня закончилось? Да, я согласился… но желал только тебя, радость моя. Всегда.

Он приблизился, почти касаясь её лба своим.

— Вспомни, как мы были вместе. Вспомни, как наши тела… понимали друг друга.

Он коснулся её лица — осторожно, почти благоговейно. Пальцы прошлись по скулам, по вискам, по губам.

Физия закрыла глаза — на мгновение, но этого было достаточно, чтобы Дон понял: она сдаётся.

— Давай же, — прошептал он. — Давай вернём это.

Физия тяжело выдохнула, будто борясь сама с собой.

— Нож на столе, — прошептала она. — Разрежь эти веревки поскорее… иначе я сойду с ума.

Дон взял нож.

Металл блеснул в его руке и он провёл лезвием вдоль шнуровки — медленно, почти ритуально.

Верёвки поддавались, одна за другой, и с каждым движением Физия будто становилась легче, свободнее, горячее.

Когда последняя лента ослабла, она схватила его за ворот и потянула вниз — к себе, к полу, к тому, что давно было неизбежным.

Снаружи всё было тихо.

Но внутри комнаты воздух дрожал от напряжения, накопленного годами…

Xxx

— Этот организм должен быть как единое целое жидких сред, Бари, — начала доклад Физия. — Во всех его триллионах клеток будет присутствовать H₂O. И в межклеточном пространстве, и в крови.