Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 102 – Цитианка

— Ты всегда был таким молчаливым, капитан? Или это Адарис научил тебя держать язык за зубами?

Риан замедляет шаг, поворачивает голову ко мне, брови чуть сдвигаются, но лицо остается спокойным. Он достает из кармана яблоко, которое, наверное, сорвал по пути, и хрустко надкусывает его, медленно жует, не отрывая взгляда от дорожки впереди.

— Молчание спасает жизни. Особенно в этом замке. А ты, слишком болтливая для хладницы.

Я останавливаюсь, скрещиваю руки на груди, и он вынужден тоже остановиться. Ветер треплет его волосы, и я замечаю тонкий шрам на щеке, будто от ножа. Раньше я не замечала его. Интересно, откуда он? Чувствую, как любопытство пересиливает осторожность, ведь если он моя охрана, я должна знать, кто он такой.

— А ты слишком скрытен для того, кто везде ходит со мной. Расскажи о себе. Кто ты, Риан? Почему Адарис доверяет тебе больше, чем кому-либо?

— Зачем тебе это?

— Я слышала от других, что ты с Адарисом давно. Хочу понять, кто он. Кто вы оба. Мне будет легче… доверять. Если ты расскажешь, обещаю, что если расскажешь, то больше ничего не спрошу. Ни слова.

Риан усмехается уголком рта.

— Больше ничего не спросишь? После того, что я расскажу, у тебя появится еще больше вопросов, Дарр.

Он долго смотрит на меня, жует яблоко медленнее, потом откусывает еще кусок, вытирает губы рукавом и бросает огрызок в кусты.

— Ладно, только если обещаешь молчать — расскажу.

Он отрывает взгляд от меня, смотрит на сад, где птицы перелетают с ветки на ветку.

— Мой отец был капитаном королевской стражи. Он охранял Ровена с тех пор, как тот взошел на трон. Поэтому я часто бывал во дворце, помогал отцу с мелкими поручениями, таскал мечи, чистил доспехи. Когда Адарис родился, мне было девять. Он рос в семье… как волчонок, которого не пускают к стае.

Он делает шаг вперед, срывает лист с куста, крутит его в пальцах, взгляд его уходит куда-то вдаль, будто он видит те времена перед собой.

— Ты был с ним? — спрашиваю, подходя ближе.

Риан кивает, бросает лист на землю, растирает его ногой, и его губы кривятся в легкой усмешке, но глаза остаются серьезными.

— Да. Когда Адарис подрос, король велел мне присматривать за ним. Мы проводили время вместе — фехтовали, ездили верхом, говорили обо всем. Он был… одиноким. Никто не знал о нем, кроме узкого круга. Дариан рос с учителями и пирами, а Адарис… ты уже знаешь, что к нему относились не так, как к Дариану.

Риан поднимает взгляд на небо, где облака медленно плывут, поправляет прядь волос, упавшую на лоб, и его лицо становится задумчивым.

— Королева обезумела, видела в Адарисе проклятие, отвергала его, как чужого. Ровен решил использовать наличие второго сына, чтобы усилить династию — сделать из Адариса тайного защитника для Дариана. Только вот не знал, что тем самым губит ему жизнь. Адарис рос в изоляции, учился втайне, но я был с ним — мы дрались на деревянных мечах, бегали по саду, делились секретами. Он был… обычным мальчишкой. Любопытным, быстрым, с той искрой, которая делает ребенка ребенком.

Он замолкает, пальцы сжимаются сильнее, взгляд опускается на землю, и я вижу, как он морщится, будто воспоминание отзывается болью.

— Но на Адариса обращали внимание только, когда он проказничал. Сначала он делал мелкие шалости — прятал игрушки Дариана, подливал соль в чай слугам. Потом он начал драться с мальчишками из стражи. Один раз сломал нос сыну повара, просто чтобы увидеть, как все забегают вокруг. Он жаждал этого внимания и с каждым разом проказы ожесточались, потому что простые уже не работали. Он…