Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 133 – Цитианка

— И ты говоришь мне это вот так? На пороге? После того как сам вернулся с того света?

— Сейчас не время для длинных разговоров, — говорит он. — Нам нужно войти.

Агнес стоит еще одно короткое мгновение, потом наклоняется за упавшей корзиной так сердито, словно именно она виновата во всем, что сейчас творится у нее во дворе. Каин опережает ее, поднимает корзину сам, а она только коротко машет рукой, уже разворачиваясь к двери.

— Ладно, — бросает она. — Заходите, пока на нас не начали глазеть из всех окон. И ты тоже, — добавляет она мне после короткой паузы, явно заставляя себя произнести это спокойно. — Не на пороге же вас держать, раз уж вы уже здесь.

Агнес отступает в сторону, прижимаясь плечом к косяку и освобождая проход, все еще слишком бледная после пережитого. Каин проходит первым, Адарис движется следом, но у самой двери неожиданно останавливается и смотрит на пожилую женщину сверху вниз.

— Если что, меня зовут Адарис, — говорит он, склоняя голову из вежливости. — На случай, если кому-то здесь еще интересно.

— Вот ведь странно, — произносит Агнес, внимательно всматриваясь в его лицо. — А ты мне кого-то напоминаешь, вот вертится в голове и не дается.

— Мне часто такое говорят, — отвечает он спокойно и только после этого наконец переступает порог, проходя мимо нее в дом так невозмутимо, будто ничего особенного между ними только что не произошло. Но Агнес еще секунду стоит, глядя ему вслед с прищуром, наверное, в надежде вспомнить кого именно он ей напоминает.

Я прохожу внутрь, и дом сразу обволакивает меня своим теплом, запахом золы, трав и чего-то сладкого. Совсем недавно здесь пекли хлеб или пирог с яблоками. Прихожая просторная, с деревянным сундуком у стены, с крючками для одежды и старым ковриком у порога, на котором уже скопилась талая вода с наших сапог. В глаза сразу бросаются картины, развешанные по стенам, написанные небрежно, простые пейзажи с лесами, холмами и дорогами.

Я задерживаюсь на пороге всего на миг, впуская в себя этот дом, слишком человеческий, и ловлю себя на странной мысли, что именно здесь особенно сильно чувствуется, насколько далеко я сейчас от Луциора.

Агнес бросает на меня быстрый, настороженный взгляд, не зная, что делать с эридой у себя в доме, и тогда я стягиваю перчатки, расстегиваю плащ и аккуратно вешаю его на крючок, показывая ей самым простым способом, что не собираюсь крушить ее дом одним своим присутствием. Она следит за каждым моим движением слишком внимательно, и это должно было бы меня задеть, но у меня сейчас нет на это сил.

— Раздевайтесь и проходите в столовую, я сейчас разогрею что-нибудь. Вы поди с дороги голодные, — говорит женщина, уже по-хозяйски, наконец отбирая у Каина корзину и ставя ее на сундук. Потом она косится на Адариса, щурится, прикидывая, не развалится ли тот прямо у нее в прихожей, и недовольно цокает языком. — А на тебя вообще смотреть страшно, кожа да кости, только глазищами сверкаешь.

Адарис только успевает открыть рот, как она быстро уходит в соседнюю комнату, и сразу оттуда слышится глухой стук посуды и ее бормотание про то, что нормальные люди не являются с того света без предупреждения и не тащат за собой целую процессию.

Я все еще стою у порога, когда со стороны арочного проема неожиданно доносится быстрый цокот когтей по деревянному полу, и в следующую секунду в комнату вылетает огромный пес. У него плотная темная шерсть с холодным графитовым отливом и уже заметно поседевшая морда, с плотными складками у носа и тяжелыми брылями, обвисающими по бокам. Он несется прямо к нам, резко тормозит на повороте, скользнув лапами по полу, и тут же поднимает голову на Каина. Несколько коротких вдохов, он не верит собственному чутью, потом пес срывается с места и с хриплым звуком утыкается ему мордой в бедро.