Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 131 – Цитианка

На этих словах он переводит взгляд на Каина, и в его глазах появляется короткий вызов.

— Ты не пленный, пока не мешаешь, — произносит Каин за моей спиной.

Адарис тихо смеется, натягивая поводья, когда его лошадь ускоряет шаг на спуске.

— Интересно слышать такие слова от своего родственника, — говорит он, не сводя с Каина взгляда. — Дальнего, конечно. Очень дальнего. Настолько дальнего, что между нами успели умереть короли, смениться порядки и, как я вижу, исчезнуть всякое приличное воспитание.

— Родственник? — переспрашиваю я, поворачиваясь к Каину. — Ты не говорил, что у тебя есть кто-то еще, кроме Нейварда и Теодена.

На миг даже забываю про свое прежнее напряжение, про женщину, к которой он собирается меня отвезти, и смотрю на Адариса внимательнее.

— Их и не было, — отвечает Каин.

— Тогда что он имеет в виду?

Задав этот вопрос и получив ответ, я даже не удивляюсь. Почерневшие нивелии у гробниц, неожиданное возвращение мертвых, тела, которые спустя столько лет так и не истлели в склепах Веларрона. Просто думаю о том, что наш Альверонд окончательно сошел с ума. Погибшие оживают, Каин, лишенный жалости, везет эриду в Веларрон как свою будущую королеву, а я сижу перед ним в седле и уже не знаю, где кончается реальность, а где начинается очередной кошмар.

Я отворачиваюсь, глядя вперед на белую дорогу между скал, и молчу. Потому что сказать в этот момент мне уже нечего.

Теперь остается только ехать дальше.

Долкар.

Я никогда там не была. Только слышала о нем от наблюдателей, видела рисунки в старых книгах и на набросках, которые иногда попадали в Луциор.

Его всегда описывали как спокойный и красивый город у реки, с узкими каналами, проходящими между улицами, с небольшими мостами, светлыми домами и множеством фонтанов. Говорили, что там нет одинаковых зданий и что каждый дом строился с желанием сделать его особенным. На рисунках я видела высокие окна, резные балконы, крыши разной формы, каменные арки, внутренние дворики и стены, увитые зеленью.

Это город мастеров. Художников, скульпторов, изобретателей, архитекторов, часовщиков, инженеров. Именно оттуда по всему Альверонду расходились лучшие статуи, сложные механизмы, музыкальные инструменты, витражи, украшения, чертежи мостов и зданий. Многие известные мастера выросли именно там, и потому в Долкар приезжают учиться со всего Альверонда.

К полудню пятого дня мы выезжаем на дорогу, идущую вдоль низкой каменной стены, за которой тянутся небольшие дворы, покрытые снегом. Я сижу впереди Каина, все еще чувствуя на талии тяжесть его руки, пусть сейчас она держит меня не так крепко, как в первое время. За эти дни я немного привыкла к его имфириону. Он все еще обжигал, врываясь раскаленным потоком, но с каждым разом мое тело приспосабливалось к новому, опасному теплу. По дороге Адарис рассказал о похожем случае у него с Эларией, и меня больше всего в этом разговоре удивило не то, что Каин оказался не первым человеком, полюбившим эриду, а то, что эту эриду звали в точности как мою маму.

Большую часть пути я вспоминала о ней, пытаясь представить, как бы она посмотрела на все это. На меня, сидящую в седле перед человеком, который лишился жалости ради моего возвращения. На Адариса, ожившего спустя век. Мама, как и все эриды в Луциоре, никогда не сидела без дела. Она занималась овцами, которых мы держали в загонах у дальних скал: стригла шерсть, пряла из нее нитки, а после долгими вечерами ткала плотные ткани, из которых потом шили плащи и одеяла. Я все еще помню, как она сидела у очага, ловко перебирая нити пальцами, и тихонько напевала себе под нос старые мелодии.